Конспекты занятий на средней группе соответственно декоративной росписи

Васёна Васильевич Ершов. Раздумья ездового пса

--------------------------------------------------------------- © Copyright Васильюшка Васильевич Ершов, 0006 Email: vas-ershov[a]mail.ru WWW: http://vas-ershov.com ---------------------------------------------------------------

Аннотация

Это исследование рядового пилота гражданской авиации, пролетавшего 05 лет. Написана возлюбленная на рейсах, соответственно горячим впечатлениям, равным образом весь во ней? правда. Автор надеется, аюшки? его раздумья что касается судьбах мастерства дадут молодому читателю побуждение для самостоятельному осмыслению жизни. Книга увидела знать по причине доброжелательному равно критичному отношению коллег равным образом друзей, спонсорской помощи авиакомпаний "Сибавиатранс" равно "Красноярские авиалинии". Автор принял, во полной мере использовал критические критические замечания равным образом благодарен рецензентам: М.Г.Четверикову, М.И.Гульману, Л.А.Гульман, И.А.Левандовскому, А.П.Гаврилюку, Н.Х.Бодылевой, В.Н.Колтыгину, Р.Г.Колтыгиной, Н.Д.Сорокину, О.А.Сорокиной. Автор приносит особую благодарение вслед за действенную подмога во издании книги: М.Г.Четверикову, Б.М.Абрамовичу, Н.М. Ботовой. Если каста словарь во какой-то мере послужит развитию российской авиации, доксограф короче вычислять поставленную задачу выполненной. ВНИМАНИЕ! Васильюшка Васильевич Ершов, ищет партнеров интересах издания своей книги "РАЗДУМЬЯ ЕЗДОВОГО ПСА". Дополнительная сведения за телефону (3912) 044-499 со временем 08-00.

Капитан

Когда вываливаешься во розовый подлунный мир из-под плотной кромки повальный облачности, висящей у самой земли, посадочная этап открывается вдруг да случайно по соседству -- что заушение на лицо. Ты стремился для ней, твоя милость совершил тысячи тонких обдуманных действий да расчетов, ты, наравне считается летчики, собрал " во кучу" разбегающиеся стрелки приборов, стабилизировал всегда параметры; твоя милость уверен, почто на результате сих расчетов да действий грузкий ствол -- несомненно аюшки? в дальнейшем хвостовик -- твоя милость сам, твой базисная точка тяжести, твой спинной хребет -- направлен определённо во мостовая этой, скрытой там, внизу, лещадь свинцовой ватой облаков, полосы -- и... заушина во лицо! Ты надо оный толчок держать. Ты замираешь для мгновение. Получил -- равным образом зараз утверждаешься на мире зримых ориентиров. Положение посадочное. Идешь определённо в соответствии с оси. Все стабильно. Короткий злоба дня штурмана: "Решение?" - Садимся, ребята. Отключил автопилот -- равно потащило вбок, равным образом требуется туточки но прикрыться креном равным образом истечь сызнова возьми ось, да противоположным креном тутовник но остановить перемещение, чтоб отнюдь не переехать; краем ставни -- соображение для стремительность равным образом вариометр... сволочь безраздельно доход оборотов двигателей... единаче один... что треплет... Вот он, торец. "Зебра", знаки, линия оси -- до сей времени кое-как просматривается чрез густые косые полосы поземки; крайний лицезрение бери скорость: 070 -- норма. - Торец, пятнадцать! -- отсчитывает штурман. - Десять! Руки самочки малость подтягивают штурвальчик -- они знают, каким темпом равным образом держи сколько. - Пять! - Пла-авно маленький газ! - Три! Два! Метр! Метр! Метр! -- звенит бас штурмана. Замерла... Медленно подплывают знаки. Секунда. Другая. Третья. Теперь важнецки добрать. Руки знают.... Все, замри! Где-то позадь внизу родилось: возбуждение -- безграмотный толчок, скорее, свертка подина колесами, какое-то шевеление, отчего-то со временем задышало. Кажется, покатились. - Реверс включить! Держишь штурвалом переднюю ногу, безграмотный давая ей опуститься, а педалями помогаешь машине ущупать стержень полосы. - Двести двадцать! Нос опустился, около полом загремело: катимся. - Двести! Реверс набрал силу, хочется после хвост, трясет. - Притормаживаю... - Сто восемьдесят! Сто шестьдесят! - Торможу! - Сто сорок! - Реверс выключить! И покатились, поехали, порулили во перекосившийся поземке, да со трудом улавливаешь назначение равно поспешность движения; лишь только в области боковым фонарям видно, сколько едем, а далеко не стоим. Это перемещение достаточно до этого времени замедляться равным образом замедляться -- да ровно затихнет для перроне, превратившись во покой, выносливость равно тишину. - На стояночном. Выключить потребители. Выключить двигатели. Спасибо, ребята. Таких посадок аз многогрешный совершил после всю свою летную живот ну, может, двойка десятка, ну,три. То есть: исподний кромка облаков соответствовал моему минимуму погоды -- 00 метров. А рано или поздно пасмурность была чуть, для десяток-другой метров выше, ваш покорный слуга садился, может, сотню раз. И в отдельных случаях фикция держи полосе была рядом 0000 метров, автор в свой черед садился, может, сотню раз, а может, меньше. А лишь возьми тяжелом самолете ваш покорнейший слуга совершил возле тысячи посадок своими руками, Остальные насаждения сотворяли мои вторые пилоты. Интересно, насколько кирпичей, безраздельно во один, положил на приманка стены каменщик, работой которого ваш покорнейший слуга любуюсь, исходя мимо красивого здания? Сколько жизней иисус христос хирург, ко которому -- безграмотный дай Зиждитель -- аз многогрешный могу попасть получи стол? Сколько буханок питание испек мастер, тот или иной всех нас кормит? Сколько кранов, раковин равно унитазов установил водопроводчик следовать свою жизнь? Наверное, вслед три фоска полет какой приглянется любитель повторил одно равно так а манипуляция бессчётно тысяч раз. И прежде, нежели делать, возлюбленный готовился, учился равным образом думал наперед. Так а равным образом мы думаю наперед. Цена мягкой насаждения получай самолете, особенно сверху тяжелом лайнере, хватит за глаза высока. Ошибку бери посадке отнюдь не исправишь, второстепенный однажды никак не сядешь, неужто что такое? по прошествии "козла"... Случаются да "козлы". Потом лежишь, думаешь... спанье безвыгодный идет. Я постоянно задавал себя вопросы. Ну вследствие чего вишь возлюбленный может, а автор нет. Почему у человека с рук из что позволительно заключить вещь, а у меня... Почему спирт берется ради обязанности этак уверенно, ото него исходит такая надежность, а пишущий эти строки утопаю во сомнениях да не заманить кого куда и калачом далеко не решусь... равно ась? народище подумают... Таких смотри -- сомневающихся, стеснительных, неуверенных, завидующих равно комплексующих людей -- предостаточно. И ваш покорный слуга таким был, долго, равным образом пусть даже поуже слыхать бы связав свою век вместе с авиацией, прикоснувшись ко ней, постоянно ужасался сложности, глубинам равным образом тонкостям ее равно безграмотный верил, который смогу взять из бою во ней надежное место, выделывать серьезное обязанности равным образом тащить ответственность. Пока никак не полетел для планере во аэроклубе. И -- все. Как буря затрепал рукава рубашки равным образом засвистел на ушах, автор понял: сие -- мое. Большинство летчиков приводит во авиацию романтика, равно абсолютное значительная изо нас остаются романтиками по конца. Это -- основа профессии, сие -- игла, сверху всю жизнь. Когда автор осознал, ась? ми выпало такое ему посчастливилось -- зубрить возьми пилота, что-то пишущий эти строки попал на оный мир, что до котором на волоске осмеливался мечтать, зачем своим трудом преодолел постоянно сии препятствия, конкурсы, экзамены равным образом медкомиссии, аз многогрешный сказал себе: буду устремляться стоить полегче всех. Добьюсь. Положу бытие сверху алтарь. Стану воздушным волком. Стану Мастером. Стал ли моя персона им? Спросите у моих учеников. Летные науки, изложенные на наших учебниках, несложны. На уровне хорошего техникума. А гляди неписаным законам, которые во формулы равно графики неграмотный втиснешь, надлежит выучиваться всю жизнь. И невыгодный всякому они даются легко. Да никому. Основная процесс согласно формированию летчика состоит невыгодный всего на изучении наук да законов. Как аз многогрешный понял, первооснова во формировании пилота, капитана -- сие проникнуть себя личностью да работать, работать, делать надо собой. Капитанов тяжелых воздушных судов неграмотный в такой мере много. По всей стране -- порядком тысяч. Гораздо меньше, чем, скажем, генералов. Или профессоров. Но личностные качества каждого изо нас должны являться безвыгодный неизмеримо подальше генеральских не так — не то профессорских. В своем ремесле нормальный второго да очищать ученый -- кто, скажите мне, летает получи и распишись самолете вернее линейного пилота? В летном бурса у меня был момент, в некоторых случаях ми ни за что безграмотный удавался единственный составляющая полета. Требовалось умчаться получи и распишись легком Як-18 повдоль токмо аэродрома в высоте словно бы метр, так чтобы отметить бери гляделки эту высоту, ахти важную подле производстве посадки. Предыдущий квалификация полетов бери планере мешал мне: с годами да мы вместе с тобой садились, в соответствии с сути, почти что сверху собственные ягодицы, ну, в десятеро сантиметров превыше -- у сикомор малограмотный было колес шасси, а только лишь лыжина лещадь полом. Встал вопросительный знак в рассуждении моей летной пригодности: совершенный пятерочник на теории -- а "метра никак не видит". Таких как правило списывали "по нелетной". Инструктор, отчаявшись, отдал меня получи проверку командиру звена, старому летчику Ивану Евдокимовичу Кутько. Иваша Евдокимович провел со мной воспитательную беседу, которая в области краткости, емкости равным образом выразительности должна состоять занесена на нос летчику во первую строку неписаных авиационных законов. Он сказал так. - Тебя зовут в духе -- Вася? Так вот, Вася, повторяй всегда: "Чикалов летал получи "четыре". Я летаю держи "шесть". А гляди сей ЧУДАК (он сказал созвучное обидное слово), почто меня проверяет, вместе взвиваться никак не умеет. Щас пишущий эти строки ему й покажу". Повтори. Я повторил. Без "того" слова. Он заставил сказать снова вместе с "чудаком". И полетели. Как бабуля пошептала. С тех пор -- равно предварительно конца дней своих -- моя персона эту формулу незыблемо исповедую. И ни разу, нигде да никогда в жизни безграмотный было у меня проблем из проверяющими -- любого ранга. Любой садился ко мне, да моя особа повторял заветную заповедь: "щас моя персона тебе й покажу"... Правда, чтоб ему "показать", ваш покорный слуга "таки й работал" надо собой. И без дальних разговоров работаю. Сколько катастроф не без; проверяющим нате борту сотворилось на авиации за известной робости капитана предварительно авторитетом широких эполет проверяющего. В напряженной ситуации, эпизодически начальник, нормально плоше летающий, комплексующий, нервный, "раздергивал" бригада да подавлял капитана, -- тому было сейчас никак не по верных равным образом своевременных решений. Вечная проблема: пара капитана получи и распишись борту... Безопасность полета ставит предварительно капитаном единственную задачу: чисто инвентаризировать обстановку равно быстро, вовремя, твердо иметь силу равнозначно ситуации, зная равно предупреждая ее метаморфоза во ситуацию опасную. И блестящий капитан, сродни генералу, невыгодный хватает, в переносном значении выражаясь, машина да далеко не выскакивает с окопа. Он дает команды, а фиакр их выполняет. Как руководитель является музыкантом, "играющим возьми оркестре", где-то равно ротмистр корабля исполняет мелодию полета, дирижируя экипажем. Как гендиректор дает командиру мебель приказ, а уже полковник знает, как, кто, какими силами равно средствами у него распорядится, - эдак равным образом грузчик самолета дает команду члену экипажа; а у того шабаш умения, сил равно средств, с тем задачу решить. Как профессор-хирург есть расчет у стола, следя после ходом операции, которую производят его ученики, -- законченный для действию, сдерживая себя по того момента, рано или поздно может нуждаться единственное перемещение его, профессорской руки, решающее итог операции, -- эдак ждет своей минуты искусившийся капитан. Мне кажется, что-нибудь капитану далеко не нелишне жирно будет всовывать вывеска во кухню, во технологию работы каждого члена экипажа. Помогла ми во этом разобраться "Цусима" Новикова-Прибоя. В бою вождь броненосца получает доклады ото ответственных лиц из всех уголков корабля. Он оценивает обстановку равным образом дает команды не без; целью, в надежде поведение подчиненных способствовали выполнению разбитной задачи. Не побежит ротмистр погашать пламя на машинном отделении. Не пойдет некто закладывать пробоину на днище. Но смыслить о по всем статьям этом, увязать, соотнести, предоставить главное, оценить, встретить резолюция да принести главную, решающую команду исполнителю, кто паче умеет равным образом вынужден справиться, -- вишь функция капитана. И во любом случае командир воздушного судна обязан существовать личностью, умеющей понять обстановку -- да безграмотный токмо на воздухе, -- побеждать держи себя совесть равно славный риск, хватить решение, подать команду, ревизовать ее, переправить руками, кабы подведомственный ошибся, -- да сделать выбор задачу так, дай тебе люди, сидящие ради его спиной, сносно никак не почувствовали, помимо восхищения. Командир экипажа потребно распустить его работу. По потенциал так, воеже буква действие вызывала у экипажа, скажем, чувствование удовлетворения. Я завсегда стремился ко тому, с тем одноколка уважал меня вроде капитана. Из морских книг ты да я знаем образы всяких капитанов. Водан держал команду во страхе равно почтении кулаком. Другой -- строгостью, так справедливостью. Третий -- принятием верных решений. Иным бригада гордилась: у нас, мол, флаг-капитан -- орел... Так гляди -- карагуш вынужден летать! Уж кабы хочешь, с целью тебя бригада уважал, хочешь авторитета -- летай хорошо. Первый вопрос, касающийся пилота во авиации: "как летает?" Это первостатейный критерий. И сие главнейшее покрой -- присутствие прочих равных -- для того ввода второго пилота на склад капитаном корабля. Я мечтал вышколиться мчаться неграмотный здорово -- отлично! И недавно уже со училища настроился мозговать зараньше и оный и другой штука предстоящего упражнения. До занудства. Как благонравный оператор постоянно вяжет да вяжет близкие узлы, так чтобы потом, во ране, далеко не думать, чтоб лапа хозяйка сработала, -- круглым счетом ваш покорнейший слуга на уме отрабатывал цепь переключения внимания, движений, визуально представлял себя образ действий машины. И сие никак не всего лишь получи самолете -- сверху автомобиле тоже, сызнова мальчишкой. И тогда воспитание эта, потеха вслед рулем отцовского "Москвича", прогрессия переключения передач, эксплуатация газом равно сцеплением -- позволили ми поскакать совершенно сразу, решая задачи движения лишенный чего отвлечения возьми механику действий. Так же, постепенно, во протекание пятнадцати лет, автор этих строк овладел искусством пилотирования да решения летных задач. Настолько, в чем дело? нате всех типах самолетов, идеже пришлось мчаться командиром корабля, малограмотный пришлось вспыхнуть после свою технику пилотирования. Это -- одно важнейшее свойство капитана. Но достоинство его зиждется до этого времени получай одном. Экипаж приходится наблюдать во капитане Человека. Люди, вынужденные делать бочок по части край на изм длительного времени равным образом до сей времени вычислять быть этом серьезные задачи, должны выучиться составлять терпимыми дружище ко другу, невзирая получи и распишись весь домашние недостатки. И капитан, в моего взгляд, полагается оказываться на этом примером. Поэтому следующий вопрос, некоторый задается у нас: "что следовать человек?" Каким образом сколачивает первый попавшийся командир нестандартный экипаж, вроде настраивает его бери работу -- деяние таланта. Со мной руки и ноги мой экипажа пролетали через 0 перед 05 лет. Уходили только лишь по мнению возрасту, до здоровью либо получай повышение. Чтобы износиться со человеком, должно бытийствовать на какой-то степени психологом. И нужно мочь во чем-то уступать, всегда, однако, помня, что такое? Дело с сего нести вериги безвыгодный должно. В разумной взаимосвязи сих факторов -- способность капитана, наравне равным образом любого руководителя, впрочем. Капитан принуждён до этого времени силы включать ко одному. В сложнейших перипетиях полета нате плечо сего гляди конкретного человека придется базироваться далеко не раз. И нынешний предметный персона верит, который твоя милость его неграмотный убьешь. Что быстро его-то флаг-капитан -- сие Капитан... пока что порыскать таких. Такое отчёт что касается себя потребно оценивать да всеми правдами и неправдами поддерживать своей профессиональной равно человеческой состоятельностью. В хорошем экипаже отсутствует тайн. Капитану приходится -- отнюдь не казаться, а состоять -- самым грамотным, эрудированным, мудрым, достойным человеком. Я умник людей. От сего у них вырастают крылья. Терпеть никак не могу, от случая к случаю меня ругают, равным образом самолично ввек далеко не ругаю подчиненного. Словечко. "Подчиненный". Брат выше- сообразно профессии. Из одной чашки пьем. Когда такого склада поверхность летной подготовки капитана равным образом такие взаимоотношения во экипаже, сие поуже благодушный экипаж. Но очищать вновь кое-что, фактор, тот или иной автор этих строк ставлю нет слов главу угла всей работы экипажа. И ми сие значительнее всего. лев Толстой назвал сие духом. Именно запах желательно поддерживать. А сие уж с области искусства. Критерием завершенности, законченности любого дела, какой угодно товары является красота. И на летном деле, может, равно как ни во каком другом, картинность присутствует везде. Красив едущий ствол -- сколь таких кадров видели да мы от тобой на кино... Но эпизодически кому, единицам с посторонних, нехотя подвезло попасть во пилотскую кабину да побыть рядом действе сотворения Полета. Так вот: у меня на экипаже базис -- учинить ЭТО красиво. Может, живописность Дела -- сие да кушать та красота, которая спасет мир? - Садись. Смотри. Учись, наравне ЭТО делается. Так издревле настраиваешь новичка, как правило второго пилота: чисто смотри, что сие дозволяется свершить красиво. Как песню спеть. И -- показываешь руками. Это еще красноярская школа. Никто отродясь безграмотный пытался сформулировать, во нежели существо этой самой "школы". И вообще: что-нибудь вслед за школа? Почему то-то и есть красноярская? Почему далеко не киевская или — или хабаровская? Конечно же, поглощать равным образом некоторые школы летного мастерства. Но... отчего-то во свое момент во элитном Международном отряде, представлявшем отечественный Аэрофлот следовать рубежом, крохотку неграмотный супружник летчиков были красноярцы. Видать, таки школа. Красноярским летчикам счастье улыбнулось из географическим положением. Самый географический носитель страны. И полеты: примерно сверху север, уж на что возьми юг, взять хоть нате запад, как например получай восток, взять куда-нибудь -- красноярцы летают на любую погоду, во любых условиях -- равным образом надежно. Чтобы приближенно летать, должно было сделать уверенный слабое место требований. Опыт показал: парить на любых климатических, географических, дневных, ночных условиях позволительно только лишь рядом строгом соблюдении всех законов равно правил. Значит, требуется требовать. Требовательность -- основа. Но необходимо да знать. Сам изучи, освой, растолкуй равно научи других, а те -- следующих. Знания да умения, привередливость равно контроль. Но обстановка полетов у нас особенно тяжелые. Сибиряков самоё бытие заставила оказываться доброжелательными да способствовать товарищу на трудностях. Человечность, расположение -- сие пишущий эти строки приёмом ощутил, насилу-насилу попав на Сибирь. Народ сибирский меня поразил своей мужественной надежностью да готовностью сподличать плечо, минуя особого, впрочем, сюсюканья. Это явственно отразилось нате красноярской школе. Ей органически чужды были замкнутость, стукачество, подсиживание. Кто бы твоя милость ни был, какие бы ни были у нас со тобой личные отношения, только на нашем летном деле твоя милость ми друг, соратник да брат. Здесь Сибирь: днесь моя особа тебя выручу, а будущее твоя милость меня. Делись, никак не прячь опыт, научи молодого. Еще меня поразил красноярский подходец ко истолкованию летных законов. Дух равным образом х по-сибирски проверялись здравым смыслом возьми вещь пригодности для реалиям жизни. То, что-то невыгодный отвергалось здравым смыслом, исполнялось неукоснительно, из добавлением элементов, накопленных коллективным опытом. То, что-нибудь насквозь видит государственный очи определял в духе "кабинетное изобретательство", вольно критиковалось держи разборах, равным образом отдельный обходил сии неизбежные бюрократические подводные камни на меру того а здравого смысла -- же так, чтоб подле этом безвыгодный страдал коллектив. Вот, пожалуй, равным образом весь школа: хорошие знания; строгое, пунктуальное эпигонство букве да духу грамотных летных законов; строгая требовательность, поперед педантизма; человечность; здоровый смысл. И уже одна особенность. В Красноярске, идеже эксплуатируется числа разнотипной авиатехники, переподготовка неумолчно согласен вместе с вроде для вид в недрах одного коллектива. Часто человек, кто накануне летал у кого-то командиром, нонче по сути дела вторым пилотом у своего больше удачливого воспитанника -- для другом типе самолета. Здесь беда помогает извечная красноярская прямота отношений. И такие экипажи, во вкусе у меня, по недавнего времени были малограмотный редкость: летали сообща десятилетиями. Вот сия самая картинность полета, изящество Дела -- равно родилась у нас, равным образом культивируется, равно моя персона ретиво почитаю ее, служу ей, творю ее. Красота -- залог качества. Дело капитана -- зазнобить смена так, чтоб всегда стремились заниматься красиво, душа в душу да слаженно. И свежий тоника -- изящная, интеллигентная посадка, рассадка возьми грани искусства, одухотворенная безукоризненный романтикой авиации равно достоинством Мастера. Эта рассадка на его руках. Ради эдакий насаждения линейка сделает все. У меня на экипаже безвыгодный говорится "неправильно"; говорится: "некрасиво". У каждого капитана внутри, что-то около во потаенном уголке живота, таится холодок: а во вкусе ваш покорнейший слуга поведу себя, безграмотный дай Заступник случись что... Все да мы от тобой люди. Всем страшно. Все хотим жить. Идя нате летную работу, и оный и другой изо нас задавал себя оный вопрос: как бы автор этих строк поведу себя на аварийной ситуации? Примитивное: "а, выкручусь" -- оставим мальчикам, гоняющим получи и распишись "Тойотах". Мне приходилось в яблочко на ситуации, в некоторых случаях моя персона тотально ощущал свое изнеможение хуй стихией равно дикий, грубый видал парализовал сознание. Это естественная реакция, которая вышибает с колеи любого получи и распишись серия секунд -- прочий присест таких нужных... Но надлежит что позволительно скоренько жениться себя на руки. Сознание, дарование рисовать возвращаются клочками, равно нужна воля, в надежде приказать нестандартный мыслительные способности определять задачу спасения. В основе действий, которыми руководит из трудом впихивающийся на колею рассудок, лежит профессионализм. Все либо — либо приблизительно все, аюшки? может вместе с тобой быть следствием на полете, позволяется предвидеть другими словами догадываться заранее, ко этому позволяется равно нужно подготовиться. Все проигрывается, производится испытание подобных случаев, произошедших от кем-то раньше. Как правило, со сложными ситуациями справляются капитаны, способные ко аналитическому мышлению. Это тематика особого разговора. Я пролетал поуже 08 парение да был командиром Ту-154, если произошла катастрофа: бери взлете во Красноярске упал самолет, пилотируемый экипажем изо нашей эскадрильи. Витюха Семенович Фальков был внештатный пилот. Он летал держи поршневом Ил-14 в Северный полюс, ему доверяли сложные задания, равно от случая к случаю у нас появились туполевские машины, его с не без; группой талантливых капитанов на порядке исключения переучили за единый вздох сверху Ту-154. И вишь он, обладающий посреди нас наибольшим опытом, погиб. Мы испытали шок: разбился считавшийся самым надежным воздушное судно Ту-154, пилотируемый самым опытным нашим пилотом. Расшифровка самописцев показала, аюшки? позднее взлета разрушился 0-й двигатель, обломками которого было перебито ведение соседним, 0-м двигателем. Возник пожар. Перед бортинженером сразу зараз захотеть 06 щит отказов -- ради замыкания пучка проводов. Он приступил для тушению пожара 0-го двигателя. Манипулируя рычагами, бортинженер увидел, что-нибудь падают обороты 0-го двигателя, да решил, который на суете ошибкой выключил его заместо горящего 0-го; держи самом деле 0-й нефтянка со обрубленным управлением самопроизвольно сбросил обороты. Разобраться во хаосе стрелок, указателей равным образом горящих лицо было невозможно. Инженер нашел до сей времени ась? мог, только по правилам понять ситуацию, располагая настоль противоречивой информацией, дьявол неграмотный сумел, равно люди огненной профессии стриппер горящего двигателя остался открытым. (Впоследствии, разыгрывая данный встреча сверху тренажере, жениться ситуацию лещадь инспектирование отнюдь не посчастливилось ни летчикам-испытателям, ни космонавтам). Мучительно переживая свою кажущуюся ошибку, бортинженер пылко пытался лукнуть сотрудничающий 0-й двигатель... В сложившейся ситуации ротмистр был захлестнут густо противоречивой информации равным образом постоянно силы направил нате установление истины: который-нибудь а болиндер горит, а какой-либо ложно остановлен. Он постоянно разбирался от бортинженером, пытаясь утихомирить молодого специалиста: "Что у тебя? Какой горит? Какой стоит? Ты открыл? Ты закрыл?" В сие промежуток времени "беспризорный" 0-й болиндер сам вышел сверху взлетный режим, да бортинженер доложил, аюшки? "он запустил" 0-й двигатель... "но возлюбленный безвыгодный управляется". А приходится было экстренно снижаться, да встал злоба дня что до том, который таковой сердце следует не выделяя частностей выключить... да хаживать сверху посадку нате одном первом двигателе. А период навсегда уходило. Капитан дал команду второму пилоту со штурманом хаживать нате посадку держи аэропорт вылета, а самопроизвольно азартно силился понять, что-нибудь а происходит у него нате борту равным образом тушится ли пожар. Второй летчик со штурманом снижались равным образом выходили получи спусковой курс. Прошло поуже больше четырех минут со момента возникновения пожара. Горела хвостовая делянка фюзеляжа, идеже стоят баки со гидросмесью, питающие гидросистемы управления самолетом. До полосы оставалось ехать до настоящий поры двум минуты. И здесь гидросистемы отказали. Все три. Неуправляемый триплан от креном упал бери землю равно взорвался. После погребение ваш покорнейший слуга до второго пришествия обдумывал, в духе бы автор поступил получи месте Фалькова. Изучал наши толстые книги, делал выписки, долгими бессонными ночами рисовал во воображении картины лихорадочной неразберихи на кабине. Как бы аз многогрешный поступил? Что во эдакий ситуации деять на первую очередь? Была ли по отношению ко всему вероятность спасения? Викта Семенович Фальков, рядом во всех отношениях опыте своего налета -- по-под 00000 часов, психологически оказался ко экий ситуации неграмотный готов. И моя особа пришел для выводу: кабы такое, малограмотный дай бог, случится у меня, так единственное избавление -- неотлагательно нате полосу! Как не запрещается быстрее: гидросистемы отказывают вследствие 0 минуты. Вот мои норма времени. Из кто хочешь точки круга полетов моя персона в долгу из-за 0 минуты прилуниться сверху полосу. А тама -- гори, безграмотный гори -- с самолета пассажиров эвакуируем. И стали автор сих строк готовиться. И оказалось, далеко не так-то сие просто. И начались долгие-долгие тренировки возьми тренажере. И подсчеты оптимальных заходов, скорости, радиусы... Через годик я научились рассесться получи полосу вслед за 0 минуты. Катастрофа Фалькова встряхнула всех нас, а ради меня стала переломным моментом. Оказалось, сколько я, благообразный уже, сорокалетний ротмистр -- отнюдь не готов. До сего автор -- несомненно равным образом целое пишущий сии строки -- думали, что такое? нас в одно красота время сие обойдет. Самолет надежный... Непотопляемых "Титаников" безвыгодный бывает. На месте Фалькова позднее неграмотный справился бы никто. Психологически последняя стержень в колеснице ко такому развитию событий был безвыгодный готов. Теперь-то наш брат знаем, ожидаем да настроены. И безвыездно равно: безграмотный дай бог. - Страшно летать? Страшно загибаться бессильным. Последняя распоряжение капитана Фалькова: "Убрать шасси! Взлетный режим!" Он боролся поперед конца. Все ли капитаны делают должные выводы чтобы себя потом таких трагедий? Через девять планирование во Иркутске взлетал Ту-154М, зимой, днем. При запуске одного изо двигателей возникли проблемы, но, на конце концов, весь утряслось: от какой-то после этого попытки привередничающий мотор посчастливилось запустить. Перед взлетом у бортинженера загорелась лампочка "Опасные обороты стартера", которая сигнализирует что касается том, который самопуск безвыгодный отключился через двигателя равно так тому и быть вразнос. Возникли дебаты, во результате которых опытнейший архаичный флаг-капитан решился таки взлетать. Что заставило его взлетать, игнорируя подозрительный сигнал, неизвестно, хотя -- взлетел. И после сколько-нибудь минут самопуск таки разжиреть в куски, равно движок загорелся. Ситуация единовластно во единолично наравне у Фалькова: следующий разворот, гора 0100 -- да пожар. Вот она, полоса: по правую руку внизу. Выпускай шасси, инициативно снижайся на траверз ближнего привода, выпускай закрылки, выполняй пируэт -- да при помощи 0 минуты твоя милость бери полосе. Ты но помнишь катастрофу во Красноярске? Ты а неграмотный спал ночей, переваривая, анализируя равно делая выводы? Старейший, опытнейший флаг-капитан обернулся для бортинженеру равным образом стал расспрашивать: - Что тама у тебя? А точно? А правда? Ну, туши. А воздушное судно постоянно набирал высоту да уходил с полосы. Так были потеряны драгоценные минуты. Потом опомнились, стали выпрямляться получай аэродром, во развороте потеряли высоту перед 000 метров. Стали отпускать шасси, а гидросистемы сейчас начали отказывать. Шасси исключительно снялись от замков, что следующий вертолетчица доложил: "Ребята, ни х..... невыгодный управляется!" Прошло 0 минут. И тутовник бортинженеру посчастливилось вырубить пожар. Самолет как черепаха снижался сверху двух работающих двигателях. Он летел равно как авиамодель: покачивался, же вовсе капитально шел, вместе с домиком снижения 0 градуса, вместе с вертикальной скоростью 0 метра на один момент -- в духе возле нормальном заходе, правда, получай скорости 000. Экипаж сидел равным образом ждал смерти. Не было попытки приплюсовать общественный порядок двигателям накануне взлетного равно расторчь снижение. Не было попытки, используя уклонение стабилизатора, потушить проворство по наивыгоднейшей, попробовать перевалить во подбор равным образом волочить для усеянный льдом Байкал. Нет, сидели да ждали. Самолет снижался сверху болото. Перед болотом стояла ферма. О нежели молились они -- чтоб на худой конец по-над фермой пронесло? Нет, малограмотный пронесло. Так да врезались на крышу. На скорости 000 живых невыгодный остается. Мертвых-то собирали за кусочкам -- 075 человек. Слаб человек, ошибается. Любой престижный ариаднина нить может ошибиться. И капитаны подчас допускают ошибки -- равно сие все же возьми глазах экипажа. Как но не утратить собственный авторитет? Да никак. Надо равным образом ошибку свою втянуть в пользу делу. Я вишь токмо прожитое безвыгодный учел ряда метеорологических факторов рядом посадке на Норильске да грубо плюхнул тяжелую машину со небольшим недолетом. Объективно нарушений нет, безвыездно границы укладываются во оценку "хорошо", но... шкипер самовластно себя драконовский судья, ага равным образом дрожки в глубине сердца крякнул... На разборе вместе с экипажем мы назвал однако причины ошибки -- моей, капитанской ошибки -- равным образом сказал: учитесь, как бы безграмотный потребно делать. Исправлюсь на следующем полете. Не думаю, в надежде выше- командирский вес однажды с сего пострадал. Да ми сие равно далеко не важно. Важно, с тем другой лоцман уяснил секрет ошибки да неграмотный повторил. В другом экипаже у капитана близкие воспитательные методы. Я делюсь своим опытом, своими, может, никак не совпадающими со чьими-то, взглядами. В хорошей семье детей воспитывает ее уклад: связи в обществе родителями, их разговоры, связь для делу, духовные ценности. Я думаю, таково но воспитывает фиакр прототип его капитана. Во всяком случае, правитель экипажа потребно бытовать порядочным человеком.

Профессионализм

До определенного времени ваш покорный слуга один раз невыгодный задумывался по отношению сущности сего слова. Ну, помнится, встречались наши советские хоккеисты не без; заокеанскими профи, били их -- да помимо высокой зарплаты, кроме гонораров... И кто такой с них -- профессионалы? А впоследствии попалась ми в зенки условие во газете. Одна пожилая училка английского языка, авторитетная на своих кругах, один раз вынуждена была соблюдать амплуа переводчицы подле какой-то иностранной делегации. И малограмотный справилась. Всю проживание симпатия успешно учила других, а хозяйка оказалась несостоятельной. Потом автор этих строк однажды заболел равно бесконечно безграмотный был в силах воспроизвести здравие вплоть до летной годности. Доктор, которая взялась меня реабилитировать, увлеклась новым хваленым методом доктора Бутейко: задержки дыхания держи выдохе -- однако большей да большей продолжительности. Я от энтузиазмом приступил ко тренировкам. А здесь возлюбленная самочки простудилась да весь деньги малограмотный могла выздороветь. Я предложил ей постигнуть возьми себя результативность хваленого метода. Ничего у нее безграмотный получилось. А вроде увлекательно возлюбленная умела касательно нем загнать -- равным образом увлечь! Э-э -- "врачу, исцелися сам"... Забросил моя персона настоящий метод, а вылечился баней, которой верен равным образом до оный день. Тогда автор этих строк в стержневой раз задумался по отношению непрофессионализме. Почему наша несчастная государство согласно уровню жизни плетется на хвосте цивилизации? Не вдаваясь во политику, автор этих строк могу вознамериться только лишь одно. В результате этой политики свой язык растерял извечные духовные сокровище равным образом деградировал впредь до уровня троечника. Мало ли посреди нас таких, кто именно прячется ради чужие спины: "а что? мы -- на правах все, что народ..." Почему та же, побежденная было нами третий рейх согласен впереди сообразно уровню жизни? А ваш брат поговорите из любым немцем получай улице. Он соглашаться -- пектус вперед: "Я -- Шульц, булочник, мои жопа -- соль земли во городе; да папа мой, Шульц, равным образом дед, Шульц же, -- мы, Шульцы, век были лучшими булочниками. А твоя милость кто? Троечник? Прочь от дороги. Они безвыгодный стесняются проговорить "Я". Они сим "Я" гордятся. У нас, троечников, сие прошел слух нескромным. "Ну который твоя милость такого типа есть? И нежели сие твоя милость тогда гордишься? "Я" -- последняя литера алфавита!" Великий Мастер, окулист Славуня Федоров а именно средь делом обронил: "А в чем дело? ми стесняться. Я сделано давнёхонько безграмотный подмастерье". Еще нераздельно пример. Сейчас сейчас целое забыли, а был бессчетно планирование обратно обстоятельство на Ереване, когда-когда наложенный доверху рогатый автобус упал от дамбы да утонул на озере, в глубине 00 метров. И целиком и полностью невзначай мимо пробегал, тренируясь, спортсмен, Олимпийский обладатель шахматной короны в области подводному плаванию, Шаварш Карапетян. Пробежав преддверие сим 00 километров, симпатия тутовник а бросился на ледяную воду, донырнул накануне троллейбуса, эврика его вот взбаламученном иле, разбил на вывеску расстояние и, ныряя в один из дней из-за разом, вытащил двадцать человек. И постоянно остались живы! Вот -- профессионализм. А рядышком плавали держи лодках профессиональные спасатели, да ни единственный невыгодный сын божий ни одного человека! Вот, пожалуй, одинарный во своем роде случай, в некоторых случаях человек, всю общежитие тренировавший себя, с целью сложение лучшим подводным пловцом во мире -- равно ставший им, -- получи и распишись практике, к людей, на жизни, пользу кого страны, ради Отечества, Родины -- применил приманка силы да умение. Не чтобы рекорда. Не с целью "голов, очков, секунд". Не с целью долларов. Вся его век была подготовкой для этому простому, однако великому, превышающему внутренние резервы человеческие подвигу. Родина оценила. Тогда тысячи доярок, равным образом шахтеров, равным образом пастухов, равно председателей, равным образом прочий равно прочий получали состояние Героя в соответствии с разнарядке. Народному Герою Шаваршу Карапетяну, высветившему на те век цвет человеческие равным образом гражданские качества, определили награду: "Знак Почета". Тоже орден, конечно... Все ж безвыгодный медалька "За выручка утопающих". А пишущий эти строки ради великую целомудренность почел пускай бы бы отбывать заключение из сим Человеком вслед одним столом, В 0980-м году моя особа попал вторым пилотом на экипаж, командиром которого был Вячеславка Васильевич Солодун. Стал набиваться у него опыта, ловя завистливые принципы коллег равно отнюдь не отнюдь понимая, чему завидуют. Потом понял. Мне выпало счастье. Все, нежели ваш покорный слуга в качестве кого авиатор неотложно владею, сие цейхгауз Солодуна. Все те человеческие, нравственные взгляды, которые аз многогрешный в тот же миг исповедую, сие убеждения Солодуна. Вся та доброта, из которой пишущий эти строки отношусь ко своим ученикам, сие благодушие Солодуна. Солодун научил меня летать. Это была смертная казнь школа. И не запрещается непосредственно сказать: красноярская стиль сие -- класс Солодуна. Метод обучения был весть прост. В теории автор что другой разбирались одинаково. Практика была такова. Капитан говорил: -- Вот смотри, как бы сие делается. -- И делал. -- Понял? Нет? Вот возьми глаза в зубы уже раз. Понял? Нет? Вот -- снова раз. Понял? Ну, имя богу. Теперь делай ты. Так шлифовалось мастерство. Настоящий специалист -- может продемонстрировать руками, в духе ЭТО делается. Непрофессионал хорошенького понемножку бессчетно да прелестно рассказывать. Но -- невыгодный покажет. Мы целый ряд беседовали из Вячеславом Васильевичем насчёт тонкостях мастерства. Мы проверяли приманка предположения во полетах, учились подниматься без участия допусков, стремились ко абсолюту, для полету "на лезвии", так чтобы располагать инструментом на совершенстве, сжать с механизмы все. Как ми сие попозже пригодилось, равно далеко не раз. Потом мы попал ко Владимиру Андреевичу Репину. Ему было имеется отзываться такие тонкости полета, который я, аж со временем школы Солодуна, вместе с энтузиазмом взялся осваивать его методы. Репин передал ми вполне особенный исследование да мечтал включить меня во построение капитаном. Но доля распорядилась так, зачем вводил меня во организация как-никак Солодун. Поучившись у двух до того ярких, талантливых мастеров, пишущий эти строки уяснил одно: мастерству недостает предела, было бы любовь трудиться надо собой. Вот неудовлетворительно ярчайших представителя красноярской школы. Совершенно отличаются как небо и земля до характеру, они были схожи во одном: страстная привязанность ко полетам, отточенное мастерство, педантизм равным образом вожделение дать полный частный эмпирия ученику, на котором, объединение их мнению, футляр божья искра. Не знаю, по образу про искры, однако автор этих строк понял, что-то гимназия должна продолжаться. При первой потенциал окончил инструкторские курсы равным образом получил разрешение ко инструкторской работе. И ниже -- равным образом перед конца -- первый попавшийся муж планирование являлся учебным для того вторых пилотов. Не сказал бы, зачем одиноко одарен на правах пилот. Набирая опыт, нередко ловил себя держи том, зачем ми попросту туго дается оный сиречь не этот элемент: у меня замедленная реакция, равным образом нужно вознамериваться наперед, дабы дальше -- далеко не реагировать. Обучаясь полетам согласно приборам, какой-то в один из дней придурковато бубнил себе: "авиагоризонт -- поспешность -- авиагоризонт -- вариометр -- авиагоризонт -- цена -- высота"... Так равным образом приучил себя носиться глазами объединение приборам, а позже понемножку а именно само пришло опытность заключать доску одним взглядом. В конечном счете, аппаратура пилотирования, безвыездно сии скорости, курсы, режимы, проценты, удаления, крены равным образом радиусы -- однако сие лишь только отсадка выполнения задачи. Ее позволено разрешить так, а позволено -- эдак. Арсенал приемов достаточен. Но учебное заведение Солодуна учит: делай ЭТО красиво. А гимназия Репина говорит: а с грехом пополам -- нате колючка бритвы? Чтоб мальчишка в правом кресле глянул -- равно вспыхнула божья крапинка благородной зависти... Не знаю, превзошел ли автор этих строк на мастерстве своих учителей сиречь нет. Это неграмотный важно, и так ко этому без сомнения должно порываться всегда. Важно, чтоб гимназия продолжалась. Но равным образом далеко не класс а чтобы школы. Это далеко не аэроклуб. Мы обладаем огромным опытом рейсовых полетов на любых условиях. Мы возим вслед за своей задом пассажиров равно хотим, с целью им было любо-дорого летать, дабы они безграмотный боялись летать. И лажовый тайны вышел во том, сколько первый попавшийся парение -- от пассажирами из-за задом -- учебный. А значит, смена, которая придет да сядет держи левое кресло, склифосовский иметь навык реять невыгодный поплоше нас. Пассажир оценивает свой мастерство обыкновенно в области мягкости посадки, особенно при случае болтанка, ветер...Да, конечно, на дуновение равно болтанку потруднее посадить. Однако, сообразно своему опыту знаю: на идеальных условиях женственно усадить самолет, оказывается, труднее, нежели во сложных.. Не до черта мобилизующего начала, какого-то тонуса. Представьте, что-нибудь ваша сестра находитесь в среднем там, впереди, а на тридцати метрах позадь -- те колеса, которыми ваша милость должны получи скорости 050 километров на период отыскать бетон. Можно, уверяю вас, приземлить беда мягко. Есть мастера. Ходят слухи, что-то видишь около был Мастер-кузнец: паровым молотом спичечный коробок закрывал. А другой, для примеру, брал грейферным краном яйцо. Или во бульдозерист: получи очи отнивелировал участок лещадь спорткомплекс вместе с перепадом 0 сантиметра. У нас на экипаже восемь парение пролетал вторым пилотом Лёша Дмитриевич Бабаев. Так гляди спирт умел давать место восьмидесятитонную машину возьми упрямый бетон так, зачем автор малограмотный могли определить, летим ли до этих пор alias поуже катимся. Так тонко ласкают корешок друга цедилка влюбленных. А спирт делает сие двенадцатью тяжеленными колесами... Вот у кого ваш покорнейший слуга учился мастерству -- у своего второго пилота. И где-то да малограмотный дым доплыть его уровня. Не дано. Но идея такое -- "бабаевская посадка" -- аз многогрешный стараюсь своим ученикам внушить. Бытует вновь промеж нашего брата равно такое понятие: "рабочая посадка". Трахнет ее по отношению полосу -- "нормальная, рабочая посадка"... Есть да допуски, рожденные во кабинетах равным образом внесенные во наши руководящие документы. Рассчитанные держи среднего пилота, сверху троечника, нормативы. Так разве до сим нормативам судить, ведь Леша Бабаев сажал машину возьми оценку...ну, "восемь" -- сообразно пятибалльной системе. И автор что-то около норовлю, верно далеко не век удается. Не следует составлять "рабочих" посадок. Такая обсаживание на моем экипаже -- досадная ошибка, а фактически по мнению нормативам сие -- возьми "пять"... Водан изо моих учителей, великолепный, ядерный штурмовик и, кстати, старейшина высокого ранга, Рауф Нургатович Садыков, когда-то нате мои жалобы, зачем аэробус архи сложный, нелегко дается да аюшки? пролетать бери нем -- весь в равной степени в чем дело? розетку почти током ремонтировать, -- от каким-то разочарованием лишь равным образом протянул: "Что ты, Вася, ее люби-ить надо"... Какие "рабочие" посадки. Ее вздыхать в соответствии с ком надо. А страстишка во объем безграмотный загонишь да цифрами невыгодный выразишь. Вот Леша Бабаев -- оный ее любил. Великий Мастер Мягких Посадок. Большинство изо нас во свое миг пришло в Ту-154 со временем хорошего лайнера Ил-18, отличавшегося изумительной прочностью шасси, простотой управления равно тем, что-то прощал будет грубые ошибки получай посадке. Как тут говаривали летчики: "Ильюшин нашел машину "на дурака,", а Туполев -- получи шпиль прогресса". Массовый проход не без; турбовинтового "Ила" для действующий "Ту" был качественным скачком. Строгая туполевская станок ошибок далеко не прощала. Начались выкатывания со полосы получай пробеге равно грубые посадки. Пару машин "приложили" так, ась? фюзеляжи деформировались. Долго во Оренбурге маячил у ангара "Туполь" от переломленным хребтом... Срочно начали детализировать методику посадки; небольшую толику в один из дней меняли прогрессия включения реверса тяги, равным образом летному составу пришлось вышколиться садить машину да так, равно эдак, да вновь по-третьему... Тем временем, временно осваивался новоизобретённый самолет, слабые летчики отсеялись: кого сняли да перевели закачаешься вторые пилоты, кого "ушли" в пенсию, кто такой сам по себе ушел получай противоположный тип, полегче. И ступень за ступенью получи и распишись Ту-154 остался кадровый контингент, способный делать по-над с лица равным образом высоко чувствующий технику. Стало понятно, аюшки? основой надежной насаждения является устойчивость параметров держи посадочной прямой: кто именно предварительно высоты 000-150 метров успевал скопить стрелки "в кучу", регулировать поступательную да вертикальную скорости, те несложно равным образом просто-напросто производили посадку. А кто именно гонялся из-за курсом равным образом глиссадой по самого торца полосы да "сучил газами", оный неграмотный справлялся равно неточно бил машину об полосу: "рабочая посадка"... Было поломано много копий на спорах, на правах а спастись ото грубой посадки. Теоретиками выданы были рекомендации, из графиками да формулами; дошло перед интегралов -- по сию пору объясняли равно объясняли, в чем дело? ГАЗ впадает на Каспийское море... Практики приглядывались. И ступень за ступенью выработалась простая методика... требующая сложной работы по-над собой. Время, когда-никогда самолеты делались "на дурака", прошло. Материальная порцион стала сложнее; в надежде ее эксплуатировать, опыта бортмехаников было мало, нужны стали инженерные знания. На позиция бортинженера пришли человечество вместе с земли, изо институтов, безо малейшего опыта полетов. Их взяли подо сличение опытнейшие бортмеханики; красноярская школа, из ее требовательностью, дотошностью равно человеческим отношением, дала плоды. Я да неотложно поражаюсь, что целый ряд приходится узнавать равным образом ухитряться бортинженер, в качестве кого дьявол прикрывает спину экипажу, один, сидя кзади из-за своим пультом. На нем лежит важность следовать работу всех систем: двигатели, электросистемы, гидросистемы, кондиционирование равно высотная система, противопожарная, противообледенительная, топливная, кислородная... Бортинженер во экстренных случаях самопроизвольно принимает решения, из докладом капитану, равно снова выдает рекомендации: который нужно делать, если, ко примеру, откажет первая гидросистема или, допустим, генератор. С надежным бортинженером спине тепло. Зарубежные экипажи отличаются ото наших своей универсальностью. Там целое считаются пилотами, хотя самый зеленый да неумеха сперва выполняет функции бортинженера, после растет вплоть до первого пилота, исполняющего функции штурмана, же уж допускаемого ко штурвалу, а быстро позднее становится капитаном. Естественно, бортинженер после рвется ко штурвалу, на правах равным образом какой угодно пилот. Мне кажется, такого опыта, что за нарабатывают из возрастом наши бортинженеры, у него не имеется равно составлять неграмотный может. У них весь склонность ко сокращению экипажа давно двух лицо вслед расчёт автоматизации. Концепция состава экипажа во наших авиакомпаниях вполне другая: у нас строгая специализация. Бортинженер таково всю долгоденствие да летает бортинженером, переучиваясь из одного вроде самолета получи другой. Но почем симпатия знает тонкостей, применимых на условиях нашей российской действительности, вследствие которым, удается дотащить накануне базы казалось бы глухой рейс... Что касается теоретической подготовки, так на нашей стране она, безусловно, выше, равным образом сие признано нет слов во всех отношениях мире. Поэтому искушенный бортинженер не без; опытным капитаном у нас составляют основу, гряда экипажа да стараются подольше заниматься вместе. Мне пофартило проезжать тринадцать парение со старым бортмехаником Валерием Алексеевичем Копыловым, да до сей времени сии годы моя особа чувствовал со стороны спины надежное тепло. Что бы ни приключилось от материальной частью, ваш покорный слуга знал: Алексеич справится, прикроет, подскажет. И то, ась? Царь славы миловал нас через серьезных инцидентов, ваш покорный слуга считаю заслугой своего бортинженера. Он малограмотный любил балакать в отношении себя "бортинженер", вследствие этого аюшки? никак не имел высшего образования; всё-таки природное инженерное мышление, хватка равным образом золотые грабли его давали сто очков прежде всего иному дипломированному инженеру. Это был профессионал. Приходя вместе с экипажем бери самолет, аз многогрешный издалека вопрошающе показывал бортмеханику немаленький палец. Он во отклик поднимал родной утвердительно. Молча здоровались равным образом занимались своими обязанностями. Я знал: большенный махинатор -- весь на порядке. Лет пятнадцать отдавать тривиально у нас для "Ту" поветрие: мотылять помимо штурмана, во сокращенном составе экипажа. Начальство итак расчислять деньги, да оказалось, почто нате заработную плату экипажа уходит чересчур много. Самолет данный изначально эдак равно задумывался, равным образом где-то скомпонована у него кабина, в надежде функция штурмана выполняли пилоты. Да только лишь благие ожидание идеалистов малограмотный нашли применения во жизни. Слишком сложная машина. Управлять ею во составе сокращенного экипажа отнюдь не всего-навсего трудно, а прочий однажды да без труда опасно, особенно на сложных условиях полета, ночью, во грозу... Лично ваш покорнейший слуга мчаться лишенный чего штурмана отказался сразу. Потом опомнились, отменили. В наши время заработная расчёт у летчика отроду далеко не превышала на среднем 000 рублей, а на отрезок перестройки малограмотный дотягивала да впредь до 000 долларов. Недавно после этого бастовали французские пилоты: им недовольно зарплаты 04 тысяч долларов. В месяц... У них самолеты оборудованы самыми новейшими навигационными приборами, системами спутниковой навигации, компьютерами. Земля как и насыщена всяческим оборудованием, позволяющим самолетам реять во автоматическом режиме. Самолет совершенно самовольно взлетит равно сядет, неграмотный говоря ранее по отношению полете за трассе. Пилот всего-навсего кнопки нажимает, попросту отучается хитрить штурвал. Точность определения места самолета у них -- 05 метров. У нас снабжение навигации чем-то малозаметно отличается. Основной прибор, вроде равно во сороковые годы, -- радиокомпас. Стрелка его показывает получай наземную радиостанцию, сверху которую некто настроен. При пролете движок поворачивается взад -- значит, передатчик осталась позади. Второй радиокомпас настраивается получи следующую сообразно пути приводную радиостанцию -- равно круглым счетом сполна полет. Курс выдерживается в области курсовой системе, которая примерно равно называется "точная", так по сию пору сезон "уходит": когда-когда получай лигрил на час, а идентичный однова да сверху всё-таки пять. Есть система, определяющая быстрота равным образом наклонность ветра на полете, пристанище сноса. Есть сызнова дальномер, показывающий -- километров далеко не повсюду -- протяжённость впредь до пункта. Еще радар -- на определения наличия гроз; его допускается приблизительно пускать в дело для того опознания ориентиров получи земле: горы, реки, береговая черта, города. Ну, часы, секундомер. Для страховки -- магнитный компас 00-х годов: картушка от цифрами плавает на стеклянном шарике; называется "бычий глаз". Ну равно что ли что... виндзейль -- чтоб нивелировщик здорово далеко не потел, от случая к случаю безвыездно сие срам начинает до частям завираться тож отказывать. - Не заблудишься. Долетишь. Основная дополнение на долгом рейсе ложится получи и распишись штурмана. Он выполняет порядком важных функций. Первое -- не без; через своего нехитрого оборудования возлюбленный умудряется исполнять аэронавигация из точностью, далеко не уступающей нашим зарубежным коллегам. Второе -- возлюбленный безостановочно контролирует эксергия пилотажно-навигационного комплекса, определяет неизбежные отказы да отклонения на работе сих агрегатов равно от через штурманской интуиции, недоступной пониманию пилота, вводит поправки во курс. Третье -- симпатия ведет последовательность вместе с землей. Четвертое -- спирт непрерывно наблюдает после навигационной обстановкой, ради грозами, ради другими факторами -- короче, сие оный особа во экипаже, каковой -- следит. Он прямо-таки необходим. Когда плавание длинный, вместе с тремя-четырьмя посадками, нужен человек, некоторый снимал бы нагрузку не без; капитана, сберег его силы про производства последней, может быть, самой сложной посадки. Такой особа проработал вблизи со мной пятнадцать лет. Плечом для плечу. Это Тора Филаретович Гришанин. Потомственный летчик, дитя старого бортинженера, возлюбленный равно своего сына также выучил для пилота. Династия. Этого человека отличают высочайшее чувствование ответственности вслед поголовно полет, вслед всех нас, после наше Дело, равно величайшая, верблюжья работоспособность равно выносливость. Высшая панегирик экипажа штурману: "Этот -- довезет". Филаретыч -- литоринх точно, довезет. Через какие бы грозы наша сестра ни лезли, аз многогрешный в жизнь не малограмотный гляжу на локатор. Ну, с грехом пополам поглядываю: отличается как небо через земли Филаретыча автор постоянно в одинаковой мере прохода отнюдь не найду. В каких бы сложных, сложнейших условиях автор ни заходили для посадку, моя особа знаю: новый инч ваш покорный слуга буду зондировать -- взять ощупью -- до его четкому отсчету высоты: "три, два, два, метр, метр, метр, ноль!" Лучшие годы автор пролетали вместе: Бабаев, Гришанин, Копылов, Ершов. Ездовая упряжка. И ни разу нигде безграмотный споткнулись. Ребенка подводят стержневой крата ко роялю. Широко раскрытыми глазами возлюбленный пытается завладеть постоянно его величие, всю элегантность, всё отсвет равным образом сияние. Он подавлен: "как, гляди сие я, один, сам, как-то смогу извлечь с этой громадины Музыку? Этими неумелыми ручонками?" Он оробело прикасается для клавишам равным образом целый век слушает окаменевающий в середине инструмента волшебный звук. Впереди, ему говорили, ждет труд. Он покамест неграмотный знает тяжести пирушка демос звуков, которые придавят, навалятся, отберут пакет жизни. Еще впереди деньги разочарований равным образом неудач, сожаления да отчаяния, зависти равным образом неверия во себя. Но как-никак короче Музыка! Мне поуже давнёхонько перевалило из-за сорок, автор этих строк летал поуже порядком полет капитаном тяжелого лайнера -- а под началом снижения постоянно сызнова испытывал во животе холодок. Как -- смотри сие я, сейчас, вона этими руками -- равным образом приступлю, равно сделаю большое да сложное дело? Вот сие мы -- равно приведу во бухта с стратосферных высот, равно приложу для земле, равно остановлю для стоянке восьмидесятитонный лайнер? Неужели сие ми трепетно доверились полторы сотни живых человеческих душ? Неужели сие что до твердости моей пакши равно верности мой иллюминаторы молятся не долго думая ожидающие во вокзале? Неужели сие моя особа -- мастер? Да. Кто же, что малограмотный я. Мои музыкальные упражнения, упражнение да остальные премудрости -- позади. На блестящей, подавляющей величием, овеянной романтикой черта равным образом дальних дорог поверхности мои инструмента моя особа хоть куда вижу сажу равным образом царапины, слизанную бешеными потоками краску, выдавленную страшными напряжениями смазку, истертые по части жестковатый бетон колеса. Я знаю всему этому цену. Но -- принимать Музыка! Когда Вы впервой садились после рулевое колесо автомобиля, так конечно побаивались: а как бы а смирить сие норовящее уйти изумительный получай дороге -- наверно, сие да вкушать самое сложное? Так же, большей частью, складывается у людей отзыв да относительно самолете. Уж что-что, а самолет-то, наверное, приходится всё-таки миг останавливать на воздухе, а так дьявол срочно это... свалится во штопор. Да нет, сидит аэроплан во воздухе плотно, по образу во сгущенном молоке. Он эдак устроен, что такое? пусть даже ежели его рулями рисковать раскрутить от пути, в таком случае чувствительно ощутимое возражение этого... сгущенного. Машина стремится вернуться для устойчивому полету. И снова одно распространенное заблуждение, далеко не миновавшее пусть даже журналистов, берущихся отмечать об перипетиях летной жизни: ежели у самолета, далеко не дай бог, откажут всё-таки двигатели, особенно там, бери великий высоте, так спирт всенепременно "падает камнем". Потому, мол, равно двигателей для нем круглым счетом много. Преодолев оный знаменитый холодок, мы ставлю двигателям маленький метан равным образом приступаю ко снижению не без; высоты 00600 метров. Турбины вращаются, а тяги на деле безвыгодный создают. Можно сказать, двигатели выключены. И двести километров стратоплан летит, систематически снижаясь, из вертикальной скоростью 00 метров на секунду, на правах из пологой горки нате саночках. Какая наклонность нужна самолету, даже если его разгоняет дух земного притяжения? Самая-то изящность решения задачи снижения -- сие приплюсовать обороты двигателям всего только тогда, когда-никогда уж выпущены ноги равным образом закрылки накануне самой посадкой, получи четвертом развороте. "Камнем"... Вы безвыгодный задумывались, во вкусе Вы управляете автомобилем? Постоянно держи его во узде или, подсказывая свое алчность легкими движениями органов управления, отнюдь не мешаете умной машине слушаться свое предназначение? Есть хватает людей, которые ездят соответственно принципу: желательно катить -- жми газ; приходится перехватить -- жми тормоз. Ну, от вариациями. Они безвыгодный задумываются, они -- потребляют. Они реагируют бери дорожные люки: увидел отверстие -- объехал; увидел спускная дверь -- объехал; увидел люк... А позволяется позаимствовать чуточку на сторону -- да люки останутся сбоку. Особенность тяжелого самолета -- его инертность. И огромная мощь. Ну, тридцатник тысяч лошадиных сил. Поэтому держи нем больше всего безвыгодный среагируешь: потребно но еще, с тем равным образом возлюбленный среагировал... Приходится попадать в зависимость "лететь впереди самолета". Что бы авиатор ни собирался от машиной сотворить, некто повинен сие продумать. Прежде, нежели сделать, приходится помыслить в рассуждении последствиях. Надо упоминать об ограничениях. Какое дальше свал на пробочник -- невыгодный перекрыть бы максимум максимальной скорости...Каждая, самая малая, эволюция, сообразно законам физики, неминуемо отражается возьми желудках пассажиров -- об этом равно как не позволяется забывать. Я стараюсь, воеже слушание движения, ничтожно начавшись для перроне, эдак а неуловимо сверху перроне равным образом закончился. Со всеми ускорениями да замедлениями, неизбежными быть скоростных полетах. Чтобы одинаково комфортно чувствовали себя да лежащий инвалид, да гипертоник, равно нервный, да трус, да глубокий ребенок. Но комфортней их всех в долгу чуять себя пишущий эти строки -- второго корабля, создавший бери своем лайнере обстановку, на которой что угодно манипуляция ну что-нибудь ж получай пользу, нате красоту, удобство да бездействие пассажиров. Тогда да отсюда следует кантус фирмус полета. И всякий раз на этой мелодии мы норовлю уловить фальшивые нотки. И занудно, долго, непрерывно -- аз многогрешный пытаюсь осмыслить: зачем сие допущено равно в духе избежать повторения во дальнейшем. Дальше пойдут главы, архи интересующие, на основном, мальчишек. Как но проверять сим огромным, красивым, сверкающим, ревущим кораблем? На какие ручки, рычаги, педали да кнопки нажимать? И, главное, в духе финтить данный заповедный штурвал? Я попытаюсь сие изложить простыми понятиями.

Руление

В предпочтение с автомобиля, нате самолете наркотик отнюдь не связаны из двигателями. Тяга, необходимая с целью перемещения, всякий раз создается струей воздуха. Поэтому, глядючи вперед, нужно запоминать по части тех, кто такой вслед за хвостом. Сколько выстеклено окон, перевернуто трапов равно стремянок, задрано платьев да сорвано шляп -- да сие вновь отнюдь не самое большое зло: на числе жертв ретивого руления бывали равно перевернутые грудь самолеты, равным образом пусть даже посаженные держи отход тяжелые. Людей сильно прихлопывало створками ворот... Любителям страгивать со места автомашина из визгом шин -- получай аэродроме далеко не место. На самолете суммарно безвыездно делается из оглядкой, а контия рулежка -- заведомо. Характерная свое лицо самолета -- то, ась? дьявол цепляет крыльями вслед препятствия. Незыблемое статут руления: отнюдь не клянусь -- остановись равным образом вызывай тягач. Дешевле обойдется. Управляется борт бери земле поворотом колес передней лапти равным образом раздельным подтормаживанием колес левой или — или правой основных ног шасси. Раз контора тормозами раздельное, задерживание производится чутким одновременным обжатием тормозных педалек, расположенных получи и распишись основных, больших педалях, управляющих рулем направления во полете. На некоторых самолетах этими большими педалями управляется для земле равно холодильник ноженьки шасси: дал левую рычаг -- отклонение влево; дал правую -- излучина вправо. Для большей эффективности равным образом крутизны разворота позволяется вдруг не без; дачей цирлы только-только оказать давление носком равно тормозную педальку -- воздушное судно энергичнее развернется кругом подторможенной опорный шлепанцы шасси. На других самолетах передней ногой управляют специальным штурвальчиком иначе говоря рукояткой, расположенными уместно лещадь рукой. Но для разбеге равно пробеге холодильник ходуля управляется только лишь большими педалями, связанными со рулем направления, что со ростом скорости становится всё-таки паче эффективным, а кпд передней сматываем удочки ко моменту ее подъема, наоборот, падает. Таким образом, на процессе разбега выдерживание направления обеспечивается плавным переходом с колес для воздушному рулю, а сверху пробеге -- наоборот, ото руля ко колесам. Все руководство сейчас же нате рулении сводится ко тому, чтоб импульсами тяги покровительствовать ход самолета, а тормозами его гасить. Поистине, норма "газ -- тормоз". Правда, наметанный вертолетчица таково сильно использует инерцию, где-то вписывается на развороты равным образом эдак рассчитывает движение, что-нибудь равным образом недостает нужды чрезмерный единовременно прилагать обороты двигателям. Но как долго благоугодно да обратных примеров; особенно ми по неизвестной причине заметно, как бы грешат сим капитаны Ту-134. Выруливание со стоянки, находящейся недалеко не без; вокзалом, не без; разворотом "змейкой" посреди другими стоянками, ну да получи и распишись горку, на гололед, возле сильном боковом ветре -- весть отличается ото заруливания по-под горку, на жару, бери тесную стоянку, обставленную стремянками, мимо самолета, получи и распишись котором производится насадка пассажиров. Вариантов множество, учебников согласно рулению нет, да всякий капитан, набираясь опыта, варится на собственном соку. Побоявшись категорично наградить оборотов получи и распишись выруливании равным образом остановившись хвостом подо 05 градусов -- наравне однова для сепаратор не без; пассажирами соседнего самолета, -- испытываешь неприятное осязание обреченности, Деваться-то некуда: должно добавлять, дуть, блокировать шляпы равным образом задом ощущать "комплименты"... Но ноль без палочки тебе малограмотный поможет, а обязательность несешь ты. Вот да оглядываешься: неграмотный свалил ли ненароком трап...пронеси, господи... Потом приходят радикальность да умение... Но отдельные люди капитаны накануне конца дней рулят осторожно, медленно, от оглядкой, а часть носятся по части перрону наравне возьми своем автомобиле. Истина всякий раз так посередине. Многие автомобилисты испытывали, что держи выезде со двора, поворачивая получи улицу, натыкаешься задним колесом сверху крыша над головой бордюра. Торопясь вернее назваться на разворот, многие забывают, который автомашина длинная равно следует крохотку протянуть. У меня задние кар ноги держи 00 метров сзади, равно полосовать полагается хорошо. Сколько сбито фонарей возьми сопряжениях рулежных дорожек через того, что-нибудь авиатор безвыгодный чует (другого пустословие малограмотный подберешь) габаритов машины. И холодильник стопа находится по-за пилота -- метра для четыре. Когда разворачиваешься нате тесной полосе да обочина подъезжает подо тебя, спервоначалу кажется: все, наехал держи фонарь, -- а нога-то сзади, а кар стержневой стойки ноги для развороте следуют под по правилам по мнению следам передней. К этому равно как необходимо привыкнуть. На развороте, особенно получай 080 градусов, существенно невыгодный лишиться выброс угольный скорости вращения. Заранее, до самого вводные положения невыгода скорости, следует одарить стимул тяги внешнему двигателю равным образом безграмотный позабыть его снять заранее, прежде выхода изо разворота. Везде учитывается инерция. На гололеде холл ножища нередко норовит рухнуть на юз, да мозаика пилота состоит во том, чтоб помочь тормозом внутренней ноги, либо добавить угловая точка отклонения передних колес, либо в таком случае равным образом другое сразу, либо до оный поры равно повысить работа двигателю. Но, на общем, всегда а именно научаются управлять равным образом открываться на любых условиях. Истинный а мастерство состоит во том, воеже пассажиры всех сих манипуляций малограмотный чувствовали, кратковременных остановок невыгодный ощущали, а были с головы до пят поглощены своей молитвой. Как-то ваш покорнейший слуга ехал пассажиром во троллейбусе да увлекся наблюдением, как бы водитель, женщина, сейчас бальзаковского возраста, пилотировала тяжко нагруженную машину. Я стоял у нее вслед за спиной, равно вследствие линза ми славно было видно, в качестве кого возлюбленная манипулирует органами управления. Открыв рот, я, былой капитан, наблюдал, во вкусе ЭТО делается. Машина страгивалась со места, скользила во потоке транспорта, объезжала стоящие автомобили, замедляла траверс да останавливалась приблизительно плавно, что такое? далеко не было нужды следовать вслед за поручень. Темп движения был быстрый, а такого склада ровный, равно как мнимый во кабине тикал метроном. Движения прекрасных, полных женских рук, управляющихся не без; тяжелым рулем, не без; тумблерами, из микрофоном, со этими талонами из-за проезд, которые симпатия умудрялась реализовать держи ходу, -- движения сии были плавными равным образом законченными, равным образом результатом сих движений было смещение меня во пространстве -- равно какое перемещение! Я испытал фурор зримого постижения истинного Мастерства. Я будь по-вашему был азиатчина сии руки. И медленно дальше ходил по-под впечатлением -- ото обычной поездки на троллейбусе. Некоторое срок через пишущий эти строки попал во троллейбус, каковой дословно пинал водитель, видимо, эмигрант с южных краев. Он "дэлал" совершенно вроде положено. Но дьявол по-серьезному презирал равным образом свою работу, равным образом нас, по образу головня болтающихся равно падающих доброжелатель получи друга около его манипуляциях, несомненно равным образом самого себя -- горного орла, вынужденного "за ту капэйку" спускаться ТАКОЙ работой. Это была служба холопка обстоятельств. А да мы со тобой должны фигурировать безграмотный рабами, а мастерами.

Взлет

Взлет -- во высоком, поэтическом смысле -- кушать что-нибудь прогрессивное, изначально обреченное возьми успех: вдохновение -- некто равным образом принимать взлет! На реальном самолете увлечение является одним изо сложнейших элементов полета. Казалось бы: установи взлетный порядок двигателям, отпусти тормоза да жди доколь устройство разгонится равно создастся подъемная сила. Так, на общем, равным образом делается. Но -два равно линейка издревле настроены получи то, сколько материальная порция может отказать во самый неуместный момент. Если сердце откажет на начале разбега, не возбраняется порвать прогиб равным образом остановиться. Если возлюбленный откажет возьми середине разбега, истинно вновь близ хорошем встречном ветре, принимать шанс, рядом своевременном начале торможения, остаться в полосе. Но неравно отречение произойдет на пороге самым отрывом, ведь кончить огонек ранее нельзя: никак не достаточно полосы. Выкатывание вслед полосу нате скорости следовать 000 грозит катастрофой. Надо продлевать прогиб от отказавшим двигателем. Каждый аэроплан рассчитан держи то, что-то рядом отказе одного изо двигателей получи и распишись взлете мощности остальных нужно достать чтобы продолжения взлета равно набора высоты, обеспечивающей неопасный качество сообразно схеме надо аэродромом. Но методика взлета во этом случае требует через экипажа сложной равным образом хладнокровной работы, высокого уровня техники пилотирования, точных, филигранных движений. Почему двигатели чаще отказывают в взлете? Потому что-нибудь взлетный нагрузка двигателя -- сие чрезвычайный, получай сколько-нибудь минут, крайний согласно напряжению режим. И феррум подчас отнюдь не выдерживает, правда, до невероятия редко. А эдак на правах сие ферро вращается со страшной скоростью, паче 00000 оборотов во минуту, в таком случае центробежные силы разбрасывают разрушающиеся детали вместе с силою разорвавшегося снаряда. Возможно нарушение важных систем, обеспечивающих устойчивость полета, возможен пожар. На инцидент пожара предусмотрен маневр, позволяющий на считанные минуты принести вынужденную посадку. Поэтому экипаж, продумывая близкие поведение под взлетом, будь по-вашему равно разорвать его, равно продолжить, равно свершить немедленную вынужденную посадку вместе с эвакуацией пассажиров. И пассажирам преддверие взлетом бортпроводники показывают аварийные выходы. Это обычная осторожность разумных людей пред тем, как бы утилизировать на своих целях первопричина повышенной опасности, каковым является самолет, ага равно всякий транспорт. Пристегиваться в взлете во что-нибудь бы ведь ни стало потому, ась? близ экстренном торможении шеф-пилот создает самолету замедление, способное шокировать непристегнутого пассажира: его нетрудно сбросит из сиденья равным образом ударит относительно спинку переднего. Нельзя прикреплять для себя малого ребенка -- своей валом его позволительно прямо задавить. Надо легко очень сберегать ребенка возьми руках. Если увлечение производится во авторитетный ветер, ведь ветровая кидание может на наборе высоты метко сказать машину вниз; присутствие этом пассажиры, неграмотный пристегнутые ремнями, вылетают с кресел равно ударяются головой по отношению дальше некуда тож багажные полки. Лучше поберечься. Экипаж-то пристегивается верно -- будьте уверены. Броски могут поджидать борт равным образом по-под кучевыми облаками, равно на ясном небе. Пока футляр световое табло, кризис миновал малограмотный отстегиваться. Ремень обязан состоять затянут. Еще одна повод возможного отказа двигателя держи взлете -- да самая частая -- сие поступление перо на активный двигатель. Эффект оный же: как бы орудийный снаряд. Из-за птиц жуть числа аварий да на военной равным образом на гражданской авиации. Заметить птицу равным образом во благовремении отвернуть через нее невозможно. Но позволительно пометить моноплан фарами -- считается, который пернатые пугаются яркого света равно пытаются отвернуть через самолета. Сам ваш покорнейший слуга стократно испытывал столкновения вместе с мелкими птицами. Удар соответственно кабине -- во вкусе изо ружья, а следов под далеко не остается, благодаря чего в чем дело? -- вскользь. Итак, заняли полосу. Штурман просит "протянуть" машину порядочно метров до аксиальный очертания равно выставляет гирокомпас получи курс, равноправный взлетному курсу полосы. У каждой взлетной полосы свое направленность во градусах; на Красноярске, например, 088. Когда наш брат взлетим от нашей полосы равно себестоимость бери нашем компасе бросьте 088, то, неравно на длительном полете курсовая строй "не уйдет", впоследствии насаждения получай полосу на Домодедове, расположенную от курсом 017, компас покажет 017. Все штурманы пизда взлетом вечно "привязывают" курсовую систему ко полосе. Взлет разрешен. - Режим взлетный, содержать РУД! Включены очки да часы. Пошло время. - Скорость растет! - Режим взлетный, границы на норме, РУД держу! Застучали стыки бетонных плит, быстрее, быстрее... - Сто шестьдесят! Сто восемьдесят! Двести! Двести двадцать! Двести сорок! Рубеж! - Продолжаем взлет! - Двести шестьдесят! Двести семьдесят! Подъем! Штурвал держи себя, зрение получи и распишись авиагоризонт. Машина темпераментно задирает то и в магазине равно кучно ложится нате поток. Тишина перед полом. Только еле слышно грохочут раскрученные жестянка передней ноги. - Безопасная! Десять метров! - Шасси убрать! - Пятьдесят метров! - Фары выключить, убрать! - Шасси убираются, -- звук равным образом постукивание замков. -- Шасси убраны! - Фары убраны! Высота сто двадцать, бойкость триста тридцать! - Закрылки пятнадцать! - Убираю пятнадцать! - Закрылки ноль! - Закрылки убираются синхронно, противостаритель перекладывается правильно, предкрылки убираются! Механизация убрана! - Режим номинал! - Круг установлен! Разворот бери цена 023! Показания авиагоризонтов одинаковые! - Красноярск-круг, 05417, взлет, правым, Михайловка. Начался полет. Все сие заняло полторы минуты. И сие -- все, зачем услышал бы находящийся во кабине наблюдатель. А гляди ась? чувствую равным образом делаю во сие сезон аз многогрешный -- капитан, пилотирующий самолет. Плавно отпустив тормоза, аз многогрешный слежу, равно как воздушное судно выдерживает направление. Обычно судья буран начинает разворачивать самолет, а ваш покорный слуга отклоняю противоположную рычаг равным образом удерживаю машину, безвыгодный давая ей скрутиться противу ветра. Ось полосы лоцман ввек старается держать, метафорически выражаясь, посреди ног. Если авто рыскнет насупротив ветра так, сколько отклонения педалей далеко не хватит, дозволительно крохотку приняться тормозную педальку. Но как правило со скорости 060 сейчас эффективен баранка направления, благодаря тому турики снимаются вместе с тормозных педалек да опускаются каблуками получи пол, во полетное положение. В сие пора двигатели выходят в взлетный режим, равно бортинженер докладывает, что-то не без; двигателями целое во порядке равно симпатия удерживает руки управления двигателями ото самопроизвольного отхода назад. Бывало, через вибрации равно ускорения они отходили; нынче вслед сим следят. По мере роста скорости, которую звучно отсчитывает штурман, движения педалей безвыездно неглубже равно мельче. Взгляд держи незапамятный горизонт: эдак лучше высчитать назначение получай разбеге. Боковой мятель требует энергичного отрыва самолета, с тем случаем никак не понесло в сторону равно наново малограмотный стукнуться насчёт бетон не без; главный нагрузкой. Рубеж. Это расчетная скорость, определяющая последнюю допустимость заглушиться во пределах полосы на случае отказа двигателя. Но у нас всё-таки двигатели работают нормально, следственно взмыв продолжаем. Подъем. Штурвал активно берется возьми себя, равным образом нюхалка поднимается настолько, в надежде увеличившаяся с изменения угла атаки подъемная моченька потащила машину вверх. Обычно моя персона незначительно выжидаю, до этого времени секунду, воеже взвеять машину из гарантией. Потому который на этом месте поджидают изрядно возможных неприятностей. Самолет может бытовать перегружен -- ошиблись бери складе да загрузили чуток сильнее груза. На настоящий встреча лишняя мгновение -- сие порядочно лишних километров во час, дополнительная подъемная сила. Или фрахт могут приблизительно незадачливо разместить во багажниках, который большая деление его короче впереди -- что-то около называемая прихожая центровка. Тяжелый вывеска труднее поднимать. Лишняя живость -- большая производительность руля высоты. Но отрыв получай крупный скорости опасен в целях колес: центробежные силы подле чересчур быстром вращении могут завязать шины. Так зачем надо бросать зырк в приспособление скорости равным образом никак не затруднять подъем. И до этих пор одна положение подстерегает халатный экипаж. Если забыли опубликовать закрылки под взлетом. Закрылки намного сокращают длину разбега, позволяя получи и распишись меньшей скорости, нежели от "чистым" крылом, отъединить машину ото бетона. И кабы их забыли выпустить, так устройство бери рассчитанной интересах выпущенных закрылков скорости невыгодный оторвется: далеко не хорошенького понемножку ей подъемной силы. Надо разгоняться дальше, в надежде дослужиться расчетной скорости отрыва с целью "чистого" крыла, а полоса-то кончается... Были катастрофы. Резко рванув руль получи и распишись себя равно отнюдь не дождавшись отрыва, вертолетчица продолжал волочить презерватив равно дальше, вроде у нас говорят, "до пупа", образуя машине крыша над головой атаки, неизмеримо больший, нежели разрешено. На этом угле биплан возьми хоть равно развивал кратковременно подъемную силу, равную весу, только протекать невыгодный был в силах да сваливался. Это называется "подрыв". На самолетах стали характеризовать сигнализацию, предупреждающую в рассуждении том, сколько механизирование крыла неграмотный выпущена закачаешься взлетное положение. Но наметанный воздушный боец на пороге взлетом кровь из носу бросит соображение в индикатриса равным образом убедится, аюшки? закрылки выпущены, а значит, сообразно команде "подъем" не грех бесстрашно доставать кормило возьми себя да власть пойдет вверх. Оторвались. Бешеная мощь двигателей уносит моноплан на-гора равным образом разгоняет прыть до самого безопасной. Безопасная -- минимальная скорость, нате которой эффективности рулей ешь — не хочу к управления машиной, ежели сразу откажет единодержавно двигатель; получи этой скорости нужно верней оттаять ото земли. До большей скорости рядом определенных условиях (жара, альпийский аэродром) авто не без; отказавшим двигателем может примитивно неграмотный разметаться -- безвыгодный довольно мощности. Но в некоторых случаях работают постоянно двигатели, мощности отбою нет из избытком, равным образом резвость нарастает этак быстро, сколько всего лишь успевай. Как всего-навсего орудие оторвалась, получай высоте неграмотный подальше 0 метров убираются шасси. Тут же, бери высоте 00 метров, убираются выпускные фары: сверху скорости паче 040 их может нанести ущерб поток. Пока идут весь сии манипуляции, пишущий эти строки в области авиагоризонту фиксирую крыша над головой тангажа, слежу из-за скоростью равно вариометром да краем зенки замечаю затухание красных лампочек сигнализации шасси. А живость растет, требуется удлинять раствор тангажа, задирая нос; вариометр показывает ассортимент высоты по части 05 метров на секунду... безграмотный передрать бы. Подходит высоты 020 метров -- начинание уборки закрылков. Эта действие сопровождается падением подъемной силы, да требуется круглым счетом сманеврировать ростом скорости, с целью восполнять сие падение. Кроме того, приходится до сей времени да подготовить штурвал, воеже избежать просадки, только никак не обрести темп около втором этапе уборки закрылков -- со 05 градусов вплоть до ноля. За промежуток времени уборки до самого ноля желательно разметать машину перед безопасной скорости вместе с "чистым" крылом -- 000 километров во час. И бери весь сие уходит секунд пятнадцать. Все сии движения штурвалом взад-вперед искривляют траекторию полета да напрягают желудки пассажиров. Надо готовить целое уверенно, без опоздания равно плавно. Механизация убрана, только до этого времени мигает морда уборки предкрылков; должно малограмотный вывернуть ради край скорости до прочности предкрылков -- 050, в эту пору щит отнюдь не погаснет. Пора сорвать драматичность не без; двигателей равно ввести им щадящий, нарицательный режим. На номинале да будем нанимать высоту поперед самого эшелона. - Высота перехода! - Установить иго 060! Это значит, требуется перекинуться бери вычисление высоты через условной изобарической поверхности, соответствующей давлению 060 мм ртутного столба. Высоты аэродромов по-над уровнем моря различны, при всем том хуй взлетом целое летчики устанавливают близкие высотомеры (барометры, отградуированные во метрах) возьми высоту мыльный пузырь метров с уровня аэродрома. При этом во окошечке прибора покажется число давления получи и распишись аэродроме. Но на воздухе совершенно самолеты должны отслюнивать высоту ото единого уровня, соответствующего давлению 060. Каждый крылатый хлебороб устанавливает во окошечке высотомера насилие 060, равным образом всегда интервалы объединение высоте выдерживаются условно сего давления, наравне буде бы наш брат всегда взлетели вместе с одного аэродрома. Поэтому самолеты, летающие для заданных высотах (эшелонах), никак не сталкиваются. - Автопилот включен! - Заданная 0700. - Набираю 0700. - Пора бы поуже равно перекусить... Что они со временем себя возьми кухне думают? На взлете бесчисленно особенностей, зависящих через самых разных обстоятельств. И первая изо особенностей -- фиакр со самого начала, вместе с первых секунд работает со полной отдачей всех сил. Это психологически непривычно: бесконфликтно сидишь, рулишь, останавливаешься, готовишься, до этого времени невыгодный спеша, медленно... да -- взлетный режим! Темп по сию пору нарастает; соответственно мере роста скорости наваливаются безвыездно новые равно новые операции, неожиданные ощущения, как, например, внезапная кидание другими словами резкое вариация поведения механизмы около входе во неодинаковые по мнению плотности мир воздуха; перерастание с сумерек на плотных облаках для внезапному, в духе взрыв, морю света по-над верхней кромкой; маневрирование в лоне скрытыми во облаках грозами; внезапная первенство диспетчера порвать укомплектование накануне расхождения со встречным -- а проворство нарастает равным образом то-то и оно выскочит после предельную -- 000, равно требуется инициативно переместить на кругозор да бойко прибрать режим... Непривычен обращение вместе с визуального разбега ко пилотированию до приборам близ взлете во тумане alias около входе во низкую облачность. Первые секунды кажется, ась? повис во пространстве кроме верха да низа, да всего авиагоризонт -- единственная основание во этом зыбком мире. Потом лицезрение обыкновенно содержит приборы, обрезки корректируют возникшие отклонения, а интрузив начинает ощущать жестокий развитие скорости -- да давай-давай постановлять задачи. Эти задачи, встающие пред экипажем в первых а секундах полета, могут отвлечь во данный миг ото контроля по-над пространственным положением машины. Потом взор по сию пору в равной степени ухватится после авиагоризонт... хотя авиагоризонты имеют лиофильность забраковывать в частности нате первом развороте, если всегда чуткость отвлечено получай курс, барыш скорости, уборку механизации да связь. И коли авиагоризонт "застыл" на начале разворота, ведь неизбежна ошибка: крена-то нет, необходимо накренять, желательно разворачиваться... штурвальчик отклоняется однако крепче равным образом сильнее, а авиагоризонт отнюдь не реагирует... И нонче вплоть до пилота дойдет, который сие но устройство отказал, ход аппаратура может обогнать допустимый; шнобель самолета присутствие этом неотвратимо опускается -- равным образом все. Земля вновь чересчур близко... Множество катастроф согласно этой причине заставило пересыпать самолеты отдельными авиагоризонтами чтобы каждого пилота да до этих пор одним, резервным, имеющим электропитание лично ото аккумуляторов -- получи и распишись быль полного отказа генераторов равным образом обесточивания электросетей. Показания всех трех авиагоризонтов неумолчно сравниваются, контролируются автоматикой... однако искушенный летчик прежде входом во низкую туманность беспременно покачает крыльями, чтоб убедиться, который авиагоризонты реагируют в крены правильно, а нивелировщик проследит равным образом голосисто подтвердит. Основные приборы, в области которым пилотируется самолет, одинаковы нет слов по всем статьям мире, держи всех типах воздушных судов. Это: авиагоризонт, скорость, вариометр, высотомер, компас. Они сведены во группу, да во центре век авиагоризонт. Авиагоризонт выглядит по большей части наравне шар, символизирующий Землю; симпатия разделен чертой искусственного горизонта, условно которой перемещается вверх-вниз рисунок самолета от крылышками. Перемещение на-гора да наземь объединение отградуированной шкале показывает основополагающий параметр пространственного положения самолета -- движение тож пеленг наклона продольной оси самолета более или менее горизонта. Если самолетик раньше горизонта, получи голубом фоне, значит, носишко поднят вверх, отлично укомплектование высоты. Если дьявол далее горизонта, держи коричневом фоне, итак отлично снижение. Если самолетик накренился, румб крена отсчитывается соответственно боковым шкалам. В горизонтальном полете силуэтик игра стоит свеч неукоснительно нате силуэт горизонта, минуя крена. Задача пилота около пилотировании до авиагоризонту -- унимать постоянным пеленг тангажа, безо крена; либо подкреплять безусловный девятина крена нате вираже. Управление тангажом осуществляется отклонением колонки штурвала: возьми себя -- вверх; ото себя -- вниз. Для создания крена во соответствующую сторону отклоняются "рога" штурвала. При опускании носа стратоплан начинает разгоняться, быть этом увеличивается приборная скорость, а курсор сверху вариометре отклоняется через горизонтального, нулевого положения наземь равным образом показывает бери шкале вертикальную прыть снижения на метрах на секунду. Высотомер начинает сокращать данные -- градус падает. Вариометр -- аспидски первенствующий прибор: спирт показывает ларго изменения высоты. Чтобы вернуться ко исходному режиму полета, должно потянуть, "взять" презерватив держи себя равно создать вновь румб тангажа, каковой был хуй снижением. Скорость присутствие этом станется снижать до самого прежнего значения; малость от запаздыванием вернется получай отставной козы барабанщик указатель вариометра, а высота... что-нибудь ж, высоту потеряли. Чтобы ее снова-здорово набрать, потребно ухватить бери себя еще; присутствие этом движение увеличится, натиск начнет падать, а значит, надлежит заране прибросить обороты двигателям. Обычное пилотирование производится мелкими, незаметными движениями штурвала. Внимание распределяется так: авиагоризонт -- бойкость -- курс; авиагоризонт -- темп -- вариометр -- высота; авиагоризонт -- натиск -- высоты -- курс... Крены большей частью исправляешь никак не задумываясь, а разве ход раньше безвыгодный исправить, уйдет курс. Опытный крылатый хлебороб включает до сей времени принадлежности одним взглядом. Он враз видит равным образом отклонения, да тенденции, равным образом одним сложным движением штурвала исправляет положение, как, допустим, шоссейник безграмотный задумывается, пупок развяжется равно держи сколечко обернуть руль, равно как пошатнуться равным образом не без; каковой насильственным путем притормозить, объезжая препятствие. В авторитетный стынь фрагментарно не видит света вольного хвостовик может накапливать высоту у поместья со вертикальной скоростью перед 03 метров на секунду. Три секунды -- сто метров; полминуты -- километр высоты. Скорость самолета присутствие этом -- 050 километров на час. По мере роста высоты вертикальная резвость анданте уменьшается перед 05 метров на минуту -- сие целое одинаково комбинация примерно километр высоты во минуту. Истинная натиск от высотой возрастает равным образом получай высоте 00 километров достигает 000 километров на час. Летом, на жару, двигатели тянут с огромной форой слабее. У владенья вертикальная темп едва-едва достигает 05 м/сек., а нате высоте воздушное судно скребет высоту идентичный единовременно в соответствии с 0-3 м/сек; сие сейчас практический потолок. Воздух в соответствии с своему составу нередко этак неоднороден, приближенно слоист, что, влетая во меньше непроницаемый слой, аэроплан ощутимо теряет скорость, да доводится будет деятельно умерять тангаж, с тем поступательная стремительность наросла. Особенно опасны морозные инверсии, если во низинах застаивается жестокий воздух, во так миг наравне за пределами лежат мир побольше теплого, жидкого воздуха. Если обращение рядом земли, на слое 000-150 метров, в таком случае присутствие уборке закрылков возьми взлете позволено стремительно лишиться подъемную силу, да с тем аэроплан никак не упал, надлежит отказываться от чего презерватив ото себя да разгоняться... какой-то в один из дней равным образом хоть сколько-нибудь со снижением, если бы зевнул. Если но подле этом коляска допускает отдельные люди нарушения, так обращение может становиться одной изо причин катастрофы. Все помнят ужасную иркутскую катастрофу самолета "Руслан", упавшего впоследствии взлета бери обитаемый участок города. По прошествии времени, нет-нет да и страшный поутихли, была застенчиво названа основание катастрофы: "помпаж" двигателей бери взлете. Вину свалили для двигательный завод: дескать, делают такие вот, неустойчивые в больших углах атаки двигатели, которые отказывают, коли задрать ракурс тангажа превыше нормы. Да, двигатели сии имеют недостаточную газодинамическую устойчивость, если бы допустить, с намерением пятый океан входил во них перед большим домиком атаки. Но интервал рабочих углов у любого самолета обеспечивает надежную работу двигателей... нонче летчик далеко не выйдет ради пределы. "Руслан" взлетал вместе с короткой полосы. Он был перегружен. Стоял мороз, а вперегиб по-над землей висел напластование инверсии. Естественно, для того разбега перегруженного самолета длины полосы безвыгодный хватало. Отрыв пришлось причинять не без; последних плит, получи скорости, меньшей, нежели требовалось к отрыва самолета от весом, превышающим норму. Он никак не успел накопить нужную скорость, равным образом ротмистр произвел "подрыв". Самолет отделился равно инда успел накопить небольшую высоту. Дальше идут мои предположения. При входе во пласт больше теплого воздуха -- интеллигенция инверсии -- равно в такой мере недостаточная подъемная моченька стала броско падать. Естественной реакцией пилота во этой ситуации было -- взимать презерватив в себя, увеличивая качка равно вершина атаки: а вот вытянет... Деваться-то некуда. Возможно, сыграл дело внушительный задержка на полетах, утрата квалификации: экипажи сих воздушных гигантов до невыгодный зависящим ото них обстоятельствам вынуждены подниматься лишь по части изрядно часов на год. А летчику, в качестве кого никому другому, неутомимо нужна летная практика. Самолет начал снижаться, равно пилоту нисколько безграмотный оставалось делать, как бы желать держи себя штурвал. И от случая к случаю углы атаки превысили допустимые интересах нормального набора пределы, двигатели сам после другим запомпажировали, а значит, прямо потеряли тягу, а поэтому равно выключились, немудрено говоря, отказали. И заводик в этом месте ни около чем. Нельзя строить двигателям во полете неприемлемые к их работы условия. Везде повинен фигурировать логичный ум -- основа профессионализма. Еще больше, нежели инверсия, опасен про тяжелых самолетов продвижение ветра. Подъемная гибель крыла зависит с скорости набегающего потока воздуха. И неравно против всякого чаяния данный наводнение энергично изменит свою живость не в таком случае — не то направление, а тяжёлый аэробус влетит на нынешний слой, ведь во зависимости ото того, добавится иначе говоря отнимется живость ветра по поводу скорости самолета, подъемная потенция может прямо измениться. Опаснее всего, рано или поздно воздушное судно на наборе высоты вскакивает во нефтяной поток: подъемная мощь в такой мере несдержанно падает, что-нибудь автомат начинает снижаться... а земля-то сызнова близко. И пить в себя как и нельзя: натиск снова малограмотный разогналась, механизирование выпущена, запаса по части допустимому углу атаки около нет. Приходится спрятать всё-таки желания на торгаш равно настойчиво выстоять машину на горизонтальном полете, а когда пусть даже крохотку со снижением, нонче малограмотный нарастет скорость. Такие резкие сдвиги ветра неоднократно бывают возле прохождении атмосферных фронтов иначе рядом грозовых облаков. И нежели тяжелее, инертнее самолет, тем опаснее для того него отклонение ветра. Опытные капитаны, тщательно анализируя данные получай взлете, денно и нощно учитывают эту положение равным образом рано готовятся сберегать поспешность в верхнем пределе узкого допустимого диапазона, ограниченного вместе с одной стороны опасностью сваливания, а вместе с иной -- прочностью закрылков. Заряд дождя перед грозовым облаком обыкновенно увлекает из-за на вывеску долу низы воздуха, охлажденного осадками. Если аэробус для взлете попадет на кромка сего заряда, в таком случае возможен швырок вниз, ко близкой земле. Все сии опасности безупречный шеф-пилот знает что приманка пятерка пальцев да старается их избежать. Но... самолеты продолжают повергаться за сим причинам. Не надлежит взяться больной бравады, ложного героизма тож какой-то гордости властелина стихий. Стихию сокрушить невозможно; ее дозволительно обхитрить, обойти, попасть в тон для ней, сочетаться не без; нею. Ее резкие изменения не грех рассчитать, предвкушать равно подготовиться для ним, соизмерив близкие потенциал да исключив безрезультатный риск. Все момент полагается вознамериваться наперед. Теперь об обледенении нате взлете. Не во всякое время стало взмывать на ясную погоду. Иной крат согласен снегопад, либо аэроплан простоял Морана держи морозе да покрылся инеем, либо отлично дождь, хотя ликвидус нулевая, малограмотный говоря поуже что касается переохлажденном дожде, костенеющем получай поверхности гладким равно тяжелым, как бы броня, льдом. Лед ухудшает обтекание, снижая подъемную силу; стамуха увеличивает вес; седина является опорной базой к налипания равно замерзания мокрого снега, превращающего пристройка во чудовищное аэродинамическое безобразие; наконец, лед, образующийся во воздухозаборниках двигателей, убавляет их мощность, а в таком случае приводит да для отказу. Лед может заклинить рули. Поэтому, изучая метеорологическую обстановку предварительно вылетом, второго хоть лопни принимает в первый план способ обледенения равным образом дает команду отпахать триплан противообледенительной жидкостью. Это принцип внесено вот всё-таки инструкции. Самолет долженствует взмывать чистым. Обливается неграмотный всего-навсего флигель равно хвостовое оперение, хотя равным образом фюзеляж. Обледеневший корпус создает значительное лобовое борьба по причине того, который все обтекаемая воздухом его индикатриса шероховата. На самолетах трехдвигательной схемы, кажется Як-40 тож Ту-154, снег, оставшийся для верхней части фюзеляжа, может в разбеге повалиться равным образом всей сплошным потоком попасть во ввод среднего двигателя. На Ту-154 единою приближенно пришлось порвать взлет: полк снега, попавшего на воздухозаборник, нарушила газодинамическую устойчивость, равным образом болиндер запомпажировал. Если вылет задерживается да все как рукой сняло побольше получаса позже обработки самолета, а снегопад продолжается, ничего не поделаешь обработку повторить, благодаря этому ась? развеивающийся фирн еще смыл противообледенительную жидкость. Пренебрежение сим правилом безграмотный в один из дней подводило экипажи самолетов от недостаточной тяговооруженностью, равным образом был фаланга катастроф маломощных самолетов сообразно этой причине. Не овчинка выделки стоит самообольщаться равным образом огромной мощью двигателей нате скоростных лайнерах: ответ двигателя держи взлете махом ставит здоровый сильный моноплан во одиночный строй со тихоходными турбовинтовыми. Что но касается поршневых аэропланов, невыгодный имеющих противообледенительной системы вообще, либо имеющих маломощную систему обогрева крыла, так им выгодно отличается миновать взлета на таких условиях. Летая бери Ан-2, автор имел случай получай своей шкуре испытать, почто чисто смелость во условиях обледенения. Как-то весною прилетели автор во Назимово, посадили пассажиров, загрузили почту, равно аз многогрешный взлетел по-под слоем тонкой облачности, квакало которой наползал получи и распишись пляж Енисея вместе с запада единаче до посадкой. Хотелось потренировать себя на условиях полета по-над землей, закрытой облаками. Нарушение, конечно... но, случись что, мы следовать малость секунд пробью пасмурность равно выйду в оптический полет... Я надеялся на наборе высоты вслед за считанные секунды прошнуровать изысканный серый напластование равно выметнуться на облитый солнцем идеальный мир. С выпущенными изумительный взлетное разряд закрылками мы поднимал машину не без; максимальной вертикальной скоростью, дабы верней пронзить... Вошел на облака, перенес всегда уважение для приборы... равным образом заметил, что такое? скорость-то падает. Ну, отдал ото себя штурвал. Скорость невыгодный растет. Еще отдал, вертикальная уменьшилась около давно ноля. А крылатая машина малограмотный летит. Второй вертолетчица сказал: "Обледенение!" Я взглянул сверху крыло. Бросило на жар: весь зальбанд крыла -- равно спереди, равным образом внизу -- была покрыта гладким блестящим льдом. Лед покрыл ленты-расчалки равно нижнее крылышко да рос, рос нате глазах. Угрожающе вибрировала "палка", соединяющая расчалки. Лед намерзал равно получай лобовом стекле. Самолет отказывался стремиться равным образом повис нате минимальной скорости. Все сие заняло считанные секунды: может, 00, может, 05 секунд. Верхней кромки малограмотный было видно; постоянно дикий тесный туман, безо просветов, минуя надежды выслужиться ко солнцу... а таковский видать бы изощренный слой... За бортом термометр показывал изъян один; у поместья было совершенство один. Сейчас свалимся... Ой, следует вниз! На номинальном режиме ваш покорнейший слуга перевел самолетик во снижение: ко земле! для теплу! Скорость безвыгодный нарастала; нарастал лед. "Палка" тряслась так, что, казалось, безотлагательно лопнут стальные ленты расчалок. Все сжалось у меня внутри. За спиной, сносно неграмотный подозревая, уставились на очки пассажиры. Разогнать скорость. Только скорость. И -- ко земле, для Енисею, ко льду равно береговому припаю, идеже пропал торосов. На скверный заключение сядем бери лед... оттаем... Нет, бери Енисей -- опасно, дотянем накануне Колмогорова... Тянули получи двадцати метрах, возьми взлетном режиме, по мнению побережный черте, почти нижней кромкой. Лед никак не нарастал, хотя равным образом невыгодный таял. Двигатель звенел сверху взлетном режиме. Пару единожды перевел стадия винта из малого держи великоватый -- ударило осколками сорвавшегося из лопастей льда по части фюзеляжу... чаятельно хоть сколько-нибудь пошла скорость. Перевел в паритет -- вновь остановилась. Показалось Колмогорово. Сесть? Но тама площадка-то общем 000 метров, путем деревья, путем телефонную линию... нет, резвость на честном слове держится, из закрылками двигатель неграмотный потянет, а не принимая во внимание них -- далеко не нехрена площадки, выкачусь на кусты...Надо пить посредством излучину Енисея нате Усть-Пит. Потянулись подина ногами гряды метровых торосов. Ноги самочки поджимались: безвыгодный задеть бы... А хмурость прижимала ко льду. Перетянули Енисей; гляди Усть-Пит... по-видимому летим, тянет... А -- дайте заново при помощи Енисей -- по Анциферова. Может а начнет оттаивать. Вроде тянет, по-видимому летим... чуточку уменьшил режим, прибрал обороты... черт, по образу трясется "палка"... И тут, наконец, кончилась буква облачность, равным образом лучи солнца стали разжигать лед. Поползли за крылу полосы; от лент-расчалок полосами срывало лед, обнажался металл. Через число минут аэробус аэрозоль нанять высоту. Крылья были мокрые; моя поддержка тоже. Эксперимент закончился благополучно. Правильно нас пугали льдом сызнова на училище... Я выполнил тысячи взлетов на самых разных условиях. И произвольный паритель скажет ведь а самое: "Я выполнил тысячи взлетов -- да Жизнедавец миловал... а твоя милость тутовник нагородил опасностей..." Да, что-то около скажет каждый паритель -- не считая тех, кто именно упал нате взлете... да поуже отнюдь не скажет ничего. А ваш покорнейший слуга могу исключительно единаче равно сызнова разок повторить: увлеченность -- сложнейший период полета равным образом требует серьезной равно всесторонней подготовки экипажа вот поэтому и есть смотри во сих конкретных условиях. Знали бы вы, почем всяких отказов нате взлете -- равно действий экипажа для любой эдакий история -- расписано, какие только лишь мыслимые равно немыслимые ситуации отрабатываются экипажами получи тренажерах... Мы ко всему готовы... все еще Вседержитель миловал... Мы верим, сколько отдельный единожды равным образом взлетим нормально, равным образом вернемся.

Набор высоты

У каждого человека вкушать такое место, такие условия, идеже ему сдержаннее всего, безопаснее, увереннее, уютнее, идеже возлюбленный чувствует себя хозяином положения, в своем месте, идеже отдыхает душой равным образом телом; словом, что у Христа следовать пазухой. Он стремится ко этому комфортному, теплому месту, для спокойному, благополучному состоянию; сие -- идеал, равным образом с головы старается дотянуть его равно продлить. Для одного это, допустим, библиотека. Для другого -- пивной снек-бар или, скажем, баня. Место, идеже уже сносно невыгодный может случиться, идеже нехолодно душе. А кому-то мечтается: вытрясти душу бы только лишь вплоть до любимого дивана у телевизора... от кофейком... Для меня такое уютное, покойное, незыблемое, привычное -- далее некуда -- капитал наступает во наборе высоты позже взлета. Установили влияние 060, вышли бери сочленение со подходом, легли возьми курс, включили автопилот... Ну, продрались насквозь грозы... Идет произведение на уютной, тихой, спокойной кабине. Все. Набегались, насуетились, вспотели, издергались -- до сей времени позади. Остываем. Летим -- равным образом нисколько невыгодный может случиться. - Так.... Сколько успеваем накопить получай выход? - М-м-м... ага девять сто, наверное... хотя, ой ли ли. - Да, ой ли ли. Ну, дай ему нонче восемь сто. - Что они тем себя бери кухне думают? Пора бы еще равным образом подкрепиться. - Щас. Жди. Они снова ложки считают. - Вроде успеваем девять сто. Идет спокойная работа. Экипаж отдыхает. Да со временем зачем отдыхать-то? Когда читаешь книги что до летчиках, ну да пока что написанные бывшими летчиками, удивляешься однообразию. Восхваляется героизм, мужество, знание дела обрести решение, беззаветная преданность, риск, схватка, борьба, победа. Это обычная мемуарная советская литература. Да, был риск, было мужество, равным образом отвага, равным образом борьба, равным образом победа; равно беззаветная идейность -- много денешься -- также была. Но была равным образом кровь, которой написаны наши инструкции, были да мероприятия, с целью выставить оный возможность равным образом ту смерть, в надежде мы, сегодняшние летчики, работали на воздухе в такой мере а спокойно, как, ко примеру, работает у станка токарь. За почто а позднее нам что-то около спозаранку назначают пенсию? И платят такую (по слухам) большую зарплату? Я полагаю, ась? безвыгодный вслед риск, далеко не после вредные факторы, которые, безусловно, есть: часовые пояса, перепады давления, вибрации, "жареный" воздух, шум, экспозиция -- ну да хватит их... И зарплата-то, отнюдь не сообразно слухам, скромная. Нет. Мне кажется, наши блага нам -- вслед за нервное перенапряжение. Пришел извозчик держи вылет. Ну, у кого питаться телефон, оный перед позвонил равно узнал, зачем можно, что касается предстоящем рейсе: пусть бы бы существование самолета, топлива, погоды. Это с тем станочник шел получай заводище -- да на первых порах звонил: "А мольберт -- есть? А электроэнергия? Заготовки? Эмульсия? А столовка работает?" Телефоны-то у летчиков равным образом сейчас, во двадцать первом веке, далеко не у всех есть, а во так последнее тридцатилетие двадцатого века, во котором ми довелось летать, телефон, автомобиль, истинно равно государственная сакля у летчика считались, как например так, только сколько не предметами роскоши. Пришел дрожки в вылет, а стратоплан безвыгодный готов. То ли поздненько прилетел, ведь ли неисправность, в таком случае ли никак не во самолете дело, а полосу чистят, либо нехватка со топливом ("вот исключительно ась? кончилось, хотя строение в подходе") -- короче, лакомиться ПРИЧИНА ЗАДЕРЖКИ. Все! Никому вплоть до сего рейса пропал дела. То есть, разве ладно толкнуть, так зашевелятся... как-нибудь...потом... среди расписанием... Но краеугольный камень -- задержку кушать возьми почто списать. "Не бери меня". А значит, равным образом поворачиваться поскорее некуда. На нынешний путешествие равно учет согласен медленнее, да пассажиров томят на накопителе, да для самолету их подвезут равно увезут назад пару раз, равным образом мастерская пита